Цинковые мальчики

И там вспыхнуло... И там... Я бегу за ним... Хочу его обогнать... Хочу, чтобы я впереди, а он за мной... Как когда-то в деревне попали мы в грозу... Я его прикрыла собой, он подо мной тихонько скребется, как мышонок: "Мамочка, спаси меня!" Но я его не догнала... Он такой высокий, и шаги у него длинные-длинные... Бегу из всех сил... Вот-вот сердце разорвется... А догнать его не могу...

...Стукнула входная дверь. Заходит муж. Мы с дочкой сидим на диване. Он идет к нам через всю комнату в ботинках, пальто, шапке. Такого никогда не было, он у меня аккуратный, потому что всю жизнь в армии, везде у него дисциплина.

Подошел и опустился перед нами на колени:

- Девочки, у нас беда...

Тут я вижу, что в прихожей еще люди есть. Заходят медсестра, военком, учителя из моей школы, знакомые мужа...

- Сашенька! Сыночек!!!

Уже три года... А мы до сих пор не можем открыть чемодан... Там Сашины вещи... Привезли вместе с гробом... Мне кажется, что они Сашей пахнут.

Его сразу ранило пятнадцатью осколками. Он только успел сказать: "Больно, мамочка".

За что? Почему он? Такой ласковый. Добрый. Как это его нет? Медленно убивают меня эти мысли. Я знаю, что умираю, - нет больше смысла жить. Иду к людям, тащу себя к людям... Иду с Сашей. с его именем, рассказываю о нем... Выступала в политехническом институте, подходит ко мне студентка и говорит: "Меньше бы этого патриотизма в него напихали, был бы жив". Мне плохо стало после ее слов. Я там упала.

Я ради Саши ходила... Он не мог исчезнуть просто так... Теперь говорят, что роковая ошибка, что никому это не надо было: ни нам, ни афганскому народу.

Раньше я ненавидела тех, кто Сашу убил... Теперь ненавижу государство, которое его туда послало. А вы не называйте имени моего сына... Он теперь только наш... Никому его не отдам... Не отдам даже его имя..."

"Вспышка... Фонтан света... И все... Дальше ночь... Мрак... Открыл один глаз и ползаю по стене: где я? В госпитале... Дальше проверяю: руки на месте?.. На месте. Ниже... Трогаю себя руками... Что-то я скоро заканчиваюсь.

.. Короткий какой-то... Ясно: обеих ног нет.

Истерика. Паршивенькие мысли: смерть была бы лучшим убежищем, чем эта палата. Пусть бы в брызги, в ничто... Не видел бы себя... И другие не видели... Здесь вдруг - стоп! Ничего не помню.

Я забыл все, что было раньше... Тяжелейшая контузия... Всю свою жизнь забыл... Открыл паспорт и прочитал свою фамилию... Где родился... Тридцать лет... Женат... Двое детей... Мальчики.

Теперь надо вспоминать лица...