Цыганочка, ваш выход!
4 прочтения
Зря мы надеялись, что его застрелили тогда…
– Да, я тоже об этом слышала, – сквозь зубы, с досадой процедила Ванда. – Мы его тогда всё же здорово потрепали, положили почти всю банду, а он, сукин сын, опять ушёл! – Она принялась широкими шагами мерить комнату. – Действительно, товарищ комполка, пора уже с ним кончать!
– Кстати, Ванда, у вас нет сведений, в самом ли деле он цыган или это просто кличка?
– Не знаю, – задумчиво сказала Коржанская. – Говорят разное. Наверняка даже люди из его банды не знают, по крайней мере те, кого мы допрашивали.
Рябченко усмехнулся, потёр о штаны разбитый кулак и направился к дверям. Коржанская между тем, перегнувшись через подоконник, вслушивалась в шум и гам, доносившийся от станицы.
– Кажется, это цыганки там так орут? Те, которые сегодня приехали? Вот кого было бы неплохо расспросить про Цыгана! Они-то должны знать! А это действительно ваши знакомые? Мне сказали, что они вам чуть не на шею сейчас кидались при встрече!
– Да… знакомые. – Рябченко обернулся с порога. – Они спасли меня год назад. И парень из этого табора воевал у меня ещё на Кубани.
– То есть нынче вечером вы в таборе? «Эй, ямщик, гони-ка к «Яру»?» – не удержалась Коржанская.
– Очень бы хотел, – не замечая насмешки, задумчиво сказал Рябченко. – Но никак не успеваю. До свидания, товарищ комиссар.
Хлопнула дверь. Оставшись одна, товарищ Ванда достала кисет с махрой, быстро и умело скрутила солдатскую «козью ножку» и некоторое время молча курила, стоя у темнеющего окна. Затем выбросила в кусты окурок и, подойдя к открытой двери, крикнула:
– Чернецова и Харченко ко мне! Живо!
– Да, и живой-здоровый, говорю тебе! – в который раз повторила бабка Настя, прилаживая над костром котелок и поглядывая на сидящего возле шатра внука.
– На Меришку посмотреть? – поинтересовался Семён. – Или на меня?
– Да мы про тебя и ни слова не сказали! – рассердилась старуха.
