– Ну что, договорились, моры? Дело-то верняк, опосля будет на что в очко игрануть! Я – так сразу до Одессы подамся!
– Без меня, ребята, – коротко сказал Беркуло и, не глядя в разочарованную физиономию вора, прошёл мимо него к реке.
Серый Дон медленно тёк в своих берегах, отражая низкие дождевые облака. Беркуло подошёл к воде, облепленной у берега палым листом, умылся из пригоршни, попил. Сев на холодный песок, уставился в небо, где, крошечный, далёкий, по-прежнему парил ястреб.
Он знал, что этот проклятый Мардо, как ни крути, прав.
Денег не было, и взять их было негде. После той бестолковой кражи в Ростове неудачи преследовали их одна за другой. В двух домах, куда они с Илько влезли наугад, не оказалось ни гроша денег, в третьем только всполошили хозяйку, а взяли всего пару серебряных ложек. А под конец вышло и совсем худо: большой дом в Новочеркасске, показавшийся им чуть ли не купеческим, оказался на самом деле поповским. Хуже, чем залезть в дом к попу, и придумать было ничего нельзя: в семье мунзулешти это считалось самой скверной приметой.
Как назло, в потёмках братья не сразу поняли, где оказались, и только дивились обилию икон на стенах да радовались, как дураки, тому, что шесть лампадок хорошо освещают комнату. Илько первым заметил висящее на стуле церковное, расшитое парчой облачение и в замешательстве уронил на пол дубинку. От грохота, казалось, проснулся весь огромный дом и ещё половина улицы. Кишинёвцы вылетели в окно как ошпаренные, покидав на пол всё, что уже успели вытащить из сундуков, и до смерти напугав сонную псину во дворе.
После долго ругались, выясняя, кто виноват в «поповской» краже. Но толку от ругани не было никакой: удача совсем отвернулась от братьев.
В окрестных станицах было так же голодно, как и в таборе. Того, что приносили по вечерам цыганки, едва-едва хватало, чтобы поужинать, а иногда не было и этого скудного куска. А осень между тем уже пришла. Седые туманы подолгу застилали степь, тянулись дожди, по ночам начали падать заморозки, и вскоре уже должен был лечь снег.
Нужно было, как обычно, оставаться где-то зимовать, а чем платить за постой?.. И в который раз Беркуло с острой болью вспомнил Симку. Ушла, испугалась остаться с ним, понравился другой – бог с ней, молодая… Но ведь и всё его богатство, всё золотишко, на которое табор мог беспечно прожить всю зиму, она унесла с собой. Могла бы и оставить, не по-цыгански вышло… Ну да бог с этой девочкой, дело прошлое. Не нужно думать о ней…
А может, попытаться всё же?..
