Цыганочка, ваш выход!

И, когда пять минут спустя в комнату ввели трёх связанных солдат с почти одинаковыми, небритыми и сумрачно-испуганными физиономиями, он сразу узнал среди них Степана. Грустно подумал: «Попался-таки, дурень, крышка теперь ему…», отвернулся и велел Симке говорить, что всех этих людей он видит первый раз в жизни. Он не знал, смотрит ли на него Степан, но на всякий случай не поворачивался к пленным. Тех вскоре увели, и комиссар вновь уткнулась светлыми, похожими на гвозди глазами в его лицо. Никогда в своей жизни Беркуло не боялся женщин (он и мужчин-то немногих опасался), но от этого неподвижного, словно подёрнутого льдом, взгляда ему стало не по себе.

«Чёрт, скорей бы уж… Всё ведь сказал, что им надо было!» Беркуло повернулся к Симке… и увидел вдруг, что выражение её лица неуловимо изменилось. Оно не было больше отчаянным, несчастным. Заплаканные глаза вдруг загорелись, губы приоткрылись, словно от волнения, и Беркуло снова забеспокоился: что это ей в голову пришло?

– Сима, скажи ему, что он напрасно покрывает дезертиров.

Степан Трошин уже во всём сознался, – холодно сказала товарищ Ванда. – Нас интересуют не эти убитые воры, а цыган, которого вы называете Мардо. К нему у нас давние счеты.

«Вон как! – удивился про себя Беркуло. – Присветился он уже у них!» Он повернулся к Симке, сказал, что никакого такого Мардо он знать не знает и что начальство что-то путает. Но она, не дав ему договорить, медленно и раздельно приказала:

Сглотнув и мельком подумав, что терять ему всё равно нечего, Беркуло закрыл глаза и мешком грохнулся на пол.

Раненое плечо пронзила страшная боль. На какое-то мгновение он чуть не потерял сознание и, словно сквозь пуховую перину, услышал недовольный вопрос комиссарши:

– Это ещё что такое?! Что за мастырка?

– Товарищ Ванда, это с ним, верно, оттого, что связанный… – послышался робкий голос Симки. – Он у вас с утра в сарае сидит, руки перетянуты… Этак и лошадь может упасть, ежели её долго не распутывать.

А этот хоть и гад, а человек! Помрёт ведь вовсе – и рассказать ничего не успеет!

Наступило молчание. У Беркуло похолодела спина при мысли о том, что комиссар почувствует что-то неладное в голосе Симки и тогда уж им обоим не жить.

– Пожалуй, ты права, – услышал он голос комиссарши. – Чернецов, развяжи. Да полейте его водой, что ли.

– Да на что он вам нужен-то, Ванда Леховна? – послышался прямо над его ухом голос наклонившегося Чернецова.