Цыганочка, ваш выход!
0 прочтений
По-другому стало сейчас, когда в ресторане расселись нэпманы – тёмные людишки, сделавшие состояние в мутные, страшные годы революции и Гражданской войны, ошалевшие от этого лёгкого богатства и желавшие за свои деньги получить всё по высшему разряду. Ни изысканных салонных романсов, ни протяжных, красивых русских песен в ресторанах уже не пели: никто не хотел за них платить. Бешеной популярностью пользовались «Любила меня мать», «Кошмары тяжёлого сна», «Пусть свет осуждает». Нина только усмехалась, вспоминая, как во времена японской войны её мать, знаменитая Дарья Дмитриева, напрочь отказывалась исполнять романс «Не уходи, побудь со мною», только что появившийся в хорах и считавшийся чрезмерно смелым.
Нина, разумеется, могла попроситься в хор к Полякову, знала наверняка – примут. Но, вспоминая о последнем разговоре с Мишкой Скворечико, она до сих пор вздрагивала от отвращения. И продолжала петь в тёмных залах пивных. Немного примиряло Нину с пролетарскими заведениями лишь то, что она могла исполнять там свой прежний романсовый репертуар.
А зимой последовало приглашение в «Савой». Его добыл всё тот же неутомимый Кленовский, однажды утром без стука, с безумным видом ворвавшийся к Нине в комнату.
– Вадим Андреевич!!! – истошно завопила Нина, в одном белье опрометью кидаясь за печь.
– Лучше! Лучше!!! Ниночка, простите меня, пожалуйста, но я так счастлив, так рад за вас! Вы не представляете, что мне удалось для вас достать!
– Английскую замшу? – высовывая из-за печки голову, осторожно предположила Нина. – Мне говорили, что в федотовской мануфактуре будет…
– Ох уж мне женщины… – обиделся Кленовский.
