Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

— Пан лётчик, телефон, — сторож с виноватым видом протягивал ему аппарат. Тухольский благодарно кивнул.

— Беата Зимовская. 38 лет. Предположительно ушиб головы, переохлаждение. Пульс слабый, — отчитывался он врачу. — Мы везём в Академическую. — Я следом за вами на своей.

Беата не знала, сколько времени прошло. Очнулась она от того, что ей снова было тепло. Как мало человеку нужно для счастья. Просто, чтобы было тепло. Холод, оказывается, страшная штука.

Почувствовала, что из глаз текут слезы. Горячие. Но сил поднять руку и смахнуть их не было.

В голове шумело. Карусель зелёных и красных пятен перед закрытыми веками утаскивала в воронку. Глаза открывать не хотелось. Спать. Только спать. И она отключилась опять.

Следующий раз очнулась от ощущения, что её держат за руку. Глаза снова не открыла. Мозг подкидывал воспоминания очень отрывочно. Вот на неё накатывает тошнота. Жар по всему телу. Потом провал. А теперь она пытается достать телефон. Снова провал. Ей очень холодно. Голова болит где-то сбоку.

Когда после прихода в себя хватило сил открыть глаза, слезы пришли почти одновременно. Сильно. Со всхлипом. Её действительно держали за руку. Роберт спал, сидя на стуле у её кровати и уронив голову на локоть. Второй рукой он держал её ладонь. От руки шли провода. Противно пикал какой-то датчик. Значит больница.

От её полустона-полувскрика он проснулся. Вскинул глаза. — Жабка, как ты меня напугала! Лежи, не двигайся! У Беаты хватило сил только виновато улыбнуться.

Вспомнилось, что когда холод пробрал до костей всё её тело, ей вдруг стало очень хорошо и спокойно.

Сейчас всё это оказалось плодом фантазии замерзающего организма. А она чувствовала себя дважды предательницей. Так нечестно по отношению к Роберту. Она его не стоит. Перебежчица. Роберт заслуживает большего, чем жалкая вдова, которая так и не смогла отпустить близких.

Но желание жить, видимо, доминировало надо всеми моральным принципами. Сможет она как-то договориться с совестью? Или нужно идти до конца? — Уходи, — прошептала еле слышно, — Не смотри на меня. Я осталась там. Меня нет. Живи, Роберт. Ты сильный. Ты сможешь.

Её силы закончились. Лимит, выданный организмом на сознательную деятельность, был совсем невелик. Беата снова провалилась в темноту.