Туркестан

Скандал, а не борьба за правду. Донос, а не рапорт.

– А как надо было? – не удержался Лыков.

– Я не знаю… Но не так!

Все помолчали, потом Скобеев сказал:

– И что же случилось дальше?

– Дальше? – переспросил Хорошхин. – Дальше я дал ход рапорту штабс-ротмистра Тринитатского. После того как он отказался его отозвать. Довел его до сведения командующего войсками округа. Вревский переслал бумагу генерал-лейтенанту Ларионову, а тот вернул мне. Круг замкнулся.

– Никаких последствий?

– Разумеется! – желчно ухмыльнулся начальник штаба.

И он протянул злосчастную бумагу полицмейстеру. В углу красным карандашом было написано:

«Передайте Тринитатскому, что ему с такими воззрениями будет трудно служить в Туркестанских войсках».

– Да… Человека не только не выслушали, а еще и обвинили. Грязь какая! – сдержанно прокомментировал Лыков.

Все три офицера в разных выражениях, но выразили свое несогласие с этими словами.

– А потом его убили, – завершил мысль сыщик.

– Не за эту же бумажку! – возмутились штабисты, но здесь капитан Скобеев уже встал на сторону Алексея.

– Все может быть, – внушительно заявил он.

В кабинете сразу повисло тягостное молчание. Иван Осипович понял, что сболтнул лишнее, и стал юлить:

– Господа, дело засекречено. Оставьте его полиции. Полиция у нас – та же армия, я такой же офицер, как и вы, обычаев офицерского товарищества не нарушу.

Тут вдруг неожиданно заговорил поручик Корнилов:

– В начале марта я стал свидетелем ссоры Тринитатского с Веселаго и Кокоткиным.

– В Офицерском собрании. Случайно, мимоходом.

– Они угрожали штабс-ротмистру? – догадался Лыков.

– Угрожали, но тем, чем имели право угрожать – дуэлью.

– А что Тринитатский?

– Сказал: присылайте секундантов, я вас не боюсь.

– Чем все закончилось?

Корнилов ответил не сразу.

– У меня сложилось впечатление, – сказал он, тщательно выбирая слова, – что интенданты сами перепугались такого ответа. Они полагали, что топограф побоится ссориться со столь влиятельными в гарнизоне людьми. А он отшил. Так отшил, что любо-дорого! Оружие, сказал он, выбирает тот, кого вызвали. А я стреляю без промаха. Вызывайте! И ребята побледнели…

Скобеев встал, вытянул руки по швам.

– Ваше превосходительство! Мне понадобится копия рапорта Тринитатского.