Туркестан

– Все два года, что ты в отставке, не было у тебя такого лица, как сейчас.

– Ну, первый год само собой. Из больницы в пансионат, из пансионата в санаторию…

– Первый – да, – согласился Яан. – Но давно уже с Варварой Александровной все в порядке. Дай ей Бог здоровья!

– Вот и закинь удочку, а, Яш?

– Закинь… А если это ее… того? По новой?

Лыков осекся и больше на эту тему не говорил.

Под вечер Лыков угрюмо пробурчал:

– Делать нам тут, похоже, нечего. Только расходы понесли. Но кормить эту сволочь… Согласен?

– Что нам еще осталось посмотреть в Ташкенте? Второй раз я сюда уже никогда не приеду.

– А вот есть какой-то Мын-Урюк. То ли крепость старинная, то ли городище… Говорят, там интересно.

– За хлебным рынком, примерно в тех местах, где ты нынче дрался.

– Давай завтра скатаемся, посмотрим. Еще чего?

– Прочее мы уже видели. Ташкент не Самарканд!

– Ну и ладно! Я сейчас пойду к Ивану Осиповичу. Чего кота тянуть? Домой хочу!

Но тут в дверь постучали, и на пороге появился капитан Скобеев собственной персоной.

– Добрый вечер, господа! Алексей Николаевич, я, собственно, за вами. Правитель канцелярии генерал-губернатора действительный статский советник Нестеровский хочет с вами познакомиться. Прямо сейчас.

Отставной сыщик не задал ни одного вопроса, а молча надел сюртук и пошел к пролетке.

Канцелярия располагалась за углом, на пересечении Романовской и Воронцовского проспекта. Уже через несколько минут Лыков заходил в большой кабинет, обставленный дорогой мебелью из ореховых наплывов.

Навстречу гостю поднялся мужчина лет пятидесяти, седобородый и неулыбчивый. На летнем кителе – Аннинская звезда, на шее – Владимирский крест. И университетский знак, что большая редкость для окраин… Все трое уселись за круглый стол возле окна. Иван Осипович совершенно по-домашнему закинул ногу на ногу. Чувствовалось, что он здесь свой человек.

Нестеровский назвался и некоторое время пристально разглядывал Лыкова.

– Удалось ли вам, Алексей Николаевич, пристроить свой лес?

– Нет, Константин Александрович.

– Что же вы решили? Содержать Кокоткина, склонять на грех мисс Грин или ехать домой?

– Последнее. Хочу попросить Ивана Осиповича о бумаге насчет «содействия». А что? Не надо уезжать?

Нестеровский пялился в упор своими холодными умными глазами, довольно бесцеремонно.