Уезжая, он предупредил меня, что среди его пациенток есть много психически неадекватных женщин, которые, влюбившись в доктора, способны на глупые поступки. Я знаю, что такое случается, впрочем, мне думается, Павел Николаевич и сам был не промах, но не о нем речь. Я никому адреса не разгласила, а вам дам с огромной радостью.
Глава 24
Павел Николаевич Бурцев оказался прописан в доме, мимо которого я в свое время неоднократно ходил. Рядом с ним в здании, похожем на гигантский корабль, одно время жил Гриша. Когда-то его папенька имел здесь комнату в коммунальной квартире.
Родители Гриши жили в просторных хоромах, а десятиметровая комнатенка стояла пустой. Когда Гришка стал студентом, отец вручил сыну ключи и сказал:
– Небось охота одному пожить, без нравоучений?
Кто бы отказался, будучи первокурсником, получить собственное жилье, особенно в те, советские годы? Естественно, Гришка моментально смылся из обширных, но совместных с родителями апартаментов в крохотную, зато собственную кубатуру. И началось! Гулял он до полной отключки до тех пор, пока две древние бабки, проживавшие в соседних комнатах, не позвонили его отцу и не устроили вселенский скандал.
Папенька мигом вернул Григория назад, и его веселое житье прекратилось. Но до сих пор иногда, уже давно обитая в одиночестве, Гришка вспоминает те денечки и вздыхает:
– Эх, хорошо было, жаль только, недолго! Вот карги, спали себе целыми днями, ну почему возмущаться начали?
Добравшись до огромного здания, я медленно пошел вдоль фасада. Надо же, я совсем забыл, в каком подъезде обитал Гришка.
Вон в том, угловом? Нет, вроде дверь была ближе к середине здания. Одно знаю точно: я входил к Грише с проспекта. А дом, где проживал Павел, расположен рядом, и он невероятно огромный, квартира Бурцева имеет номер две тысячи два, строили домину еще при Сталине, а в те годы любили гигантский размах, если здание, так уж размером с провинциальный город."
"У некоторых людей самые яркие воспоминания вызывает запах, вдохнешь случайно аромат давно забытых вещей, и память начинает услужливо подсовывать картины.
Я принадлежу к породе таких «нюхачей». Не успел войти в подъезд, как голова слегка закружилась, тут в воздухе витала смесь запахов, очень хорошо мне знакомых. Вмиг в мозгу возникла такая сцена. Я звоню в дверь, она распахивается, из щели высовывается Гришка.
– Чего тут прыгаешь? – шипит он.
– Мы же в кино собрались, – удивленно отвечаю я, – в Дом литераторов, отец билеты достал, на французский фильм.
– Ступай один.
