Твоя по принуждению

Он и без моего ответа знал, что пойду.

– А твоя мама сошьёт мне платье? – от злости не осталось и следа. Я прижалась к нему ещё крепче, сама обняла за шею. – Она так красиво шьёт, Ард. Пожалуйста.

– Сама попроси, – его пальцы в моих волосах. – Ей будет приятно.

Он мягко помассировал мой затылок, и я, закрыв глаза, едва не замурлыкала от удовольствия. Почувствовала на губах его дыхание, обхватила второй рукой.

– Пойду, – шепнула. – Это если ты ещё хочешь знать ответ.

– Я и так знаю, что пойдёшь, – он крепче обхватил меня и поцеловал.

Настойчиво, немного жёстко и зло. Только злость его не вызвала протеста – она слилась с моей, потекла по крови вместе с вином. Я тихонько застонала, царапнула его шею и приоткрыла рот сильнее, впуская его язык. Коснулась своим и сжала жёсткие прядки в кулак. Самолюбивый засранец. Но, Боже…

– Люблю тебя, – шепнула сквозь поцелуй. – Люблю тебя, хоть ты бываешь порядочной сволочью.

Семь лет назад, натыкаясь утром на закрытую изнутри дверь ванной, я только и мечтала о собственной квартире.

Злилась из-за того, что мы не могли позволить себе ничего дельного. Тогда мне казалось, что как только мы переедем, как только перестанем высматривать на полках супермаркетах предлагаемые по акциям продукты, всё будет иначе.

Да, всё стало иначе. Только теперь, шатаясь по огромной квартире Арда, я мечтала оказаться в нашей комнатёнке с крохотным балконом. Каждый день я хотела вернуть то время всё сильнее. Что дали мне прошедшие годы? Единственное – дочь. Какая ирония… Со вздохом я отвела взгляд от висящего на стене под стеклом снимка.

Художественная фотография одного из мегаполисов. Должно быть, работа какого-нибудь знаменитого фотографа. Я тоже любила фотографировать. До свадьбы с Дмитрием, ещё в институте, даже ходила на курсы. Но куда уж было моим снимкам до подобного! Глупая блажь бестолковой девчонки.

Дойдя до конца коридора, я открыла одну из дверей. В льющемся из коридора тусклом свете я различила несколько стоящих в углу одна на другой коробок. Нажала выключатель.

Под потолком загорелось несколько лампочек. Похоже, Рихард использовал эту комнату в качестве кладовки для хранения вещей. Сердце снова охватило горечью. Шикарная комната, раза в три больше той, что мы снимали…

– Вот так, Крис, – тяжело вздохнула я.

Горло сжало слезами, но я смогла побороть их. Вспомнила о брюнетке, цветастый палантин которой так и лежал в прихожей. Сперва мне хотелось разорвать его в клочья. Сидела на полу в коридоре и неотрывно смотрела на него.