Твоя по принуждению

Сколько ни повторяла, что мне плевать, не помогало. Мне было не плевать. Душу разъедало болью, прятать которую от себя за яростью не было смысла.

Я дура! С чего я взяла, что у него никого нет?!

В воздухе не витало ни единой пылинки, а у меня было чувство, что всё тут подёрнуто пеленой забытья. Как и мы с Ардом. Как и всё хорошее, что было у нас когда-то. Остались только налёт досады и обид, отпустить которые было трудно. Рихард так и вовсе никогда не прощал обиды. Только тем, кто был ему очень дорог. Была ли я ему дорога? Если да, зачем он делает всё это?! Зачем?! Решил помучить меня сильнее, чем есть?!

Я прошла по комнате.

Приблизилась к стеллажу и пробежалась взглядом по полкам. Одна была занята папками, на другой стояли книги: право, юридические справочники, Конституция в твёрдом переплёте…

Порывисто выдохнув, отвернулась. Подошла к шкафу и распахнула, сама не понимая, зачем. На плечиках висели костюмы. Строго по цветам – от угольно-чёрного, до пепельно-серого.

– Господи, – вырвалось само собой.

Позабыв обо всём, я тронула до боли знакомый чехол. Поняла, что руки дрожат мелким бесом. Пальцы перестали слушаться в момент, когда я расстегнула молнию.

– Господи, – повторила, прижав пальцы ко рту.

Это было платье. Белое свадебное платье с узкими длинными рукавами, украшенными по манжетам едва видимой отделкой.

Сняла его. Сжала ткань в руках. Вереницей меня закружило, отбросило назад время. Я помнила, как пришла к маме Арда, как, смущённая, показала ей кольцо. Как она поила меня чаем, снимала мерки…

Опомнилась, сидя на полу с платьем в руках.

Лицо было мокрым от слёз, во рту стоял горько-солёный привкус. Кое-как заставила себя встать. Помедлила, а после нашла крохотную молнию на боку. Красивое… Это было самое красивое платье из всех возможных. Не сравнимое ни с одним из тех, что были запечатлены на снимках в бездушных каталогах.

Это платье было пронизано любовью. Каждая ниточка – любовью и прошлым, в котором жила любовь. Что же в настоящем? Ненависть и презрение, только и всего.

И ещё желание Арда ткнуть меня носом в то, что осталось позади.

– Что ты здесь делаешь? – услышала я грозный рык и порывисто обернулась.

В дверях стоял Рихард. Его глаза пылали гневом, по скулам напряжённо ходили желваки.

Сколько я простояла у зеркала? Глянула в зазор между шторами, но там, как и прежде, была только темнота.

– Снимай, – он стремглав пересёк комнату. – Снимай, я сказал.

Я испуганно вскрикнула, когда пальцы его вонзились в мои плечи.