Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Пытаясь найти намёк на то, что это всё дурацкая шутка. В самом деле, не собирается же он меня бить. Но выражение его лица говорит об обратном.

Пячусь на высоких каблуках, в одну секунду сообразив – нужно делать ноги. И бегу со всей мочи к двери. Достигаю цели, дёргаю за ручку. Но слишком поздно. Ладонь Льва надавливает на дверь, не давая мне её открыть.

– По-хорошему ты не хочешь или не умеешь. Да, Вера? – обжигает дыханием ухо.

Он стоит очень близко. Позволяя ощущать исходящий от него жар. Запах дорогой туалетной воды и свежей рубашки.

Едва удерживаю себя от странного желания качнуться назад и прижаться спиной к его груди. Глупое, глупое тело!

– Ты не посмеешь, – произношу уверенно, совершенно не испытывая этой самой уверенности. Но не может же он быть реально настолько психом. – Я взрослая. Мне почти девятнадцать. Я сама отвечаю за свою жизнь.

Но, когда чувствую, как он вновь наматывает мои волосы на кулак, понимаю, что озвученные доводы для дяди пустой звук. Он тянет меня на себя, заставляя обернуться к нему лицом.

Ведёт обратно вглубь комнаты, как жеребёнка на привязи.

– Ты ошибаешься, Ромашка. Твоя жизнь в моих руках. И тебе следует свыкнуться с этой мыслью. А я научу тебя смирению и подчинению, – утверждает так уверенно, будто сам верит в собственные слова. Хотя у меня от них в голове взрываются бомбы и полыхает пожарище.

– Ни за что. – Пробую вырваться, расцепить его пальцы на моей гриве. Но всё безуспешно. Глаза наполняются кровью от накрывающей меня безысходности.

И когда в поле зрения попадает запястье Льва, ничего лучше в голову не приходит, как укусить его.

Надо было бы кусать сильнее. До крови, вместе с мясом. Но глупая, жалостливая часть меня не желает причинять ему боль.

– Ромашка, – с шипением выдыхает, почти не обращая внимания на мой каннибалистический порыв.

Обхватывает мою талию, наконец разжимая пальцы. Я даже не понимаю, как принимаю горизонтальное положение на его коленях на небольшой софе. Но, как только прихожу в себя от осознания позы, в которой оказалась, тут же предпринимаю попытки вырваться.

Но Питон не позволяет. С ужасом ощущаю, как он сковывает мои руки за спиной. Умело обматывает их чем-то, подозреваю, что своим галстуком. Достаточно туго. Чтобы лишить меня подвижности.

От нелепых попыток выбраться становится жарко. Липкий, противный пот покрывает кожу.

– Я буду кричать, – заявляю, надеясь, что смогу пробудить в нём стыд. Ведь я его племянница.