Я была в широкой футболке и спортивных штанах на два размера больше. Однако прохладный ветер заставлял ежиться, переминаться с ноги на ногу.
Сначала я думала дождаться, пока кто-то выйдет из подъезда, затем нырнуть внутрь и уже там, наверху, позвонить в дверь. Но когда дождь и ветер усилились, идея показалась бредовой. Не придумав ничего лучше, я вытащила сотовый и набрала номер Вити. Он оказался недоступен. Тогда я зашла в социальные сети, лучше бы не заходила, конечно.
Страничка Шестакова пестрила яркими кадрами из его новой, прекрасной жизни, в которой нет места для серой девочки по имени Маргарита Романова.
На одной фотографии он обнимал красивую блондинку, на другой сидел без майки в каком-то клубе или баре. Но хуже всего была новая сторис, там Витя целовался с незнакомой девушкой, по крайне мере, я ее не знала.
Мобильный выскользнул из рук. Я едва не задохнулась, пытаясь сообразить, что вообще увидела. Мне казалось, у нас была любовь, казалось, мы не представляли жизни друг без друга.
Но за какие-то две недели он нашел мне замену так легко… Стер из памяти…
Я сглотнула, взглянув на новенькую многоэтажку, дорогие машины, стоящие во дворе. Что я здесь делаю? Для чего пришла рассказать правду? Кому она нужна? Губы дрогнули, мне хотелось закричать.
Подняв телефон с асфальта, я двинулась прочь от дома, в котором жил Витя, в котором была слишком часто, чтобы не запомнить каждый его кирпичик. Шаги мои были тяжелыми, ноги дрожали. Я шла не быстро и не медленно, ощущая как холодные капли летнего дождя проникают за шиворот.
Они скользили под одежду, скатываясь по теплой коже.
Дождь усилился, а и я не заметила за ним собственных слез. Последние две недели прошли как во сне: они душили горло, ранили сердце, протыкая его острыми шипами. Однако надежда не давала сломаться. Я верила – глупо, по-детски, словно маленький ребенок, что смотрит на небо и ждет падающую звезду, которая исполнит все-все его желания. А потом внезапно узнала, что звезды не имеют магического свойства, мечты не сбываются, надежды гаснут, не успев зажечься.
Витя, вероятно… и не любил меня. У него таких как я… их будет тысячи.
Такое чувство, словно дверь в мою душу открыли нараспашку, впуская туда яркого мальчишку с глазами морской волны, и разрешили потоптаться, вытряхнуть остатки чего-то светлого.
А потом я увидела самого Шестакова. Он вышел из такси с какой-то девчонкой. Они шатались, смеялись, о чем-то говорили.
