Она слишком удалена от основной дороги и расположена обособлено, словно появилась спонтанно. Этот дом будет снесён, как и все остальные.
— Нет! — вскинув голову, посмотрела ему в глаза. — Ты не посмеешь!
— Посмею, малышка моя. Так что, сейчас я вскрою все эти заколоченные двери, а ты соберёшь всё, что напомнит тебе о родителях. А дальше мы уйдём, и этого места не станет. Оно сгинет.
— Нет, Вульфрик, пожалуйста, — представив на мгновение, что моего дома не станет, я испытала ужас. — Ты не можешь!
— Я всё могу, Томма, — тихо шепнул он, целуя меня в висок.
— Этот дом и твоё прошлое, я сравняю его с землёй. Могилки твоих родных станут частью кладбища.
Ту гиблую деревню с храмом я тоже разровняю и оставлю только могилы. Это место ждут перемены. Но, милая, у тебя будет иная жизнь, счастливая и полная достатка на Севере за туманом. Со мной!
Поджав губы, я выглянула на улицу. Сердце кровью обливалось.
— Вскрой комнаты, я хочу в последний раз зайти туда.
Слёзы душили, и я ничего не могла с собой поделать.
Кивнув, Вульфрик взял со стола маленький топорик, которым я разделывала тушки птиц и зайцев, и подошёл к первой двери. За ней скрывалась наша детская. Послышался глухой удар. Хруст ломающегося косяка. С тихим скрипом дверь поддалась и открылась. Сделав несколько неуверенных шажков, я поравнялась с Вульфриком.
Он отошел чуть в сторону, пропуская меня.
Глава 61
В комнате было темно. Свет струился из щелей заколоченного окна тонкими струйками, создавая в пространстве странный узор. Я едва узнавала обстановку.
Воспоминания услужливо подкидывали мне картины из прошлого.
Окно, через которое смотрела на мир Эмбер. А там за ним некогда росла вишня.
Перегородка. Тонкая, а в детстве мне она казалась стеной."
"Всё здесь было покрыто споем пыли. Она витала в воздухе и светилась в лучиках света. Мебель разломал ещё отец, когда Туман был особенно голоден, мы топили ею печь. На полу в углу обнаружились сваленными вещи. Шагнув к ним, я замерла.
Мой взгляд упал туда, где некогда стояла кровать Эм.
На стенах ещё были видны её детские рисунки. Она часто от скуки набрасывала угольком изображения птиц, что садились на подоконник, и нашу собаку. Да, у нас был тогда пёс. Я подошла к одному рисунку и пригладила его.
— Колокольчик, — тихо шепнула, вспомнив кличку своей собаки. — Он потерялся в тумане. Отец искал его пару дней. Но не нашёл.
Ещё раз, пригладив изображение лохматого длинноногого пса, прошла дальше. И снова рисунок, чёткий и легко узнаваемый.
