Время не тронуло его.
— А это мы с мамой и Пестрой танцуем вальс вишнёвых лепестков. Так Эмбер называла нашу забаву. В тот год вишнёвое дерево цвело особенно буйно, и лепестки осыпались на землю розовым пёстрым дождём. Мама пела свою любимую песню, а мы с сестрой кружилась и представляли себя цветочками, подхваченными ветром. Эмбер наблюдала за нами из окна. Она сильно болела тогда. Всё это она нарисовала ребёнком. А потом мы не стали закрашивать белилами стены. Оставили как память.
Вульфрик молча, разглядывал комнату.
Его взгляд медленно перемещался по предметам. Пройдя в угол к сваленным вещам, он откинул в сторону грязные пыльные занавески, пару дощечек и, наконец, вынул резную деревянную коробку.
— Наши игрушки, — вспомнила я, что там находилось.
Распахнув её, Вульфрик действительно вынул деревянные фигурки. Покрутив их в руках, он вдруг нахмурился. Взяв резного человечка, поднёс его к лицу и даже понюхал. Мне стало не по себе. Что-то моего мужчину настораживало. Вытащив из сапога нож, оцарапал фигурку и.
осмотрев повреждение, бросил к остальным.
— Их вырезал твой отец? — в глазах северянина появился странный холод.
— Да, — я кивнула и подошла ближе. — Что-то не так?
— Эти фигурки общие или же каждая сестра играла со своими? — этот вопрос вызвал у меня недоумение. Подойдя ближе, присела и разворошила фигурки животных и людей. Собака, лошадка, заяц. Я не помнила, чтобы какая-то из них была только моей.
— Играли вместе, — кивнула, но тут мой взгляд упал на фигурку ворона и волка.
— Хотя вот эти были Эмбер.
Я вынула чёрные, вырезанные из дерева игрушки, размером с мой большой палец.
Эти фигурки отличались от остальных. И цветом, и рунами, нанесёнными на них.
Вульфрик осторожно вынул их из моих рук и закинул в ящичек.
— Они из анчара, Томма. Ты знаешь, что это за дерево?
Я только плечами пожала. Первый раз, вообще, это слово слышала. Папа обычно в своей мастерской строгал. Была у нас пристройка к дому. Да в тот год, что отец умер, покосилась. Её мы первой и разобрали на растопку.
Так самые лютые морозы и пережили.
— Этих деревьев очень много в Тумане, — негромко прояснил мне Вульфрик. — Не в лесу, а именно в Туманной стене. Откуда у твоего отца эта древесина?
Видимо, удивление слишком явно отразилось на моём лице, потому как вард продолжил.
— Руны. Не уверен полностью, но что-то подобное я встречал в храмах у самой границы с туманом. Это обереги от магии смерти. Именно из неё и соткана стена, отделяющая наши миры.
