— Да какое князю-то вашему дело до нас, простых крестьян? — хмыкнул Эгор, громко зевая. — Видал я вашего варда. Он даже с виду злой. Кто же к нему сунется просьбы озвучивать.
Кьерн весело засмеялся, в его голубых холодных глазах, похожих на замерший лед, загорелся красный огонек.
— А ты как, парень, думал. На севере правят сильные. Варды наши сами свой кусок земли отвоевывали. Пацанами еще были, вот как ты, а уже мечами свою дорогу к власти прорубали. И магия их на крови закаливалась.
Эгор нахмурился, приняв укор на свой счет.
— Прямо, вот такими, как я? — пробурчал обижено он.
— Да. Я немногим старше варда Вульфрика был, когда клятву верности ему произнес. Варду Саю и вардигану вашему Итану как раз по четырнадцать годков и было, младшим и того меньше.
— Да, как же дети и воевали? — Талия прижала руки к груди и недоверчиво глянула на северянина.
— Брали меч в руки и воевали. С нами рядом в одной шеренге. Мы в одном харае выросли.
— Харае? — шепнула проснувшаяся Эмбер. Увидя меня, она побледнела, а потом и вовсе привстала и повисла у меня на шее.
Я, как могла, успокаивала ее, поглаживая по спине.
— Деревня по-вашему, — пояснил воин, — как известие о смерти отца вардов наших пришло, так и пошли они землю его под себя подминать, сталью да магией.
— А что же отец им наследство не оставил? — заинтересованная рассказом, спросила я.
— Не нашел их отец единственную свою, так и помер с куском льда в груди.
Женщин-то у него много было, да не любил ни одну. А дети от нелюбимой никому не нужны.
— Да, как так-то не нужны! — Талия возмущено всплеснула руками.
— Ты женщина. Ты по-иному мир видишь, а мы мужчины Иные по-другому устроены. Я приму любого ребенка своей единственной. Буду любить его, как свое дитя. А вот те дети, что рождены от женщины, чьё имя с трудом помнишь, — не интересны.
— И много у вас детей таких? — не удержалась от вопроса Талия.
Кьерн щурил глаза и на мгновение умолк, словно что-то припоминая.
— Что так много?! — ужаснулась Талия.
— Насколько я помню, ни одного, — с улыбкой проговорил северянин.
— Точно?! — У Талии от возмущения и любопытства аж руки в кулачки сжались.
— Ну, на память я еще не жалуюсь. Не настолько стар, женщина, — невозмутимо ответил Кьерн.
Наблюдая за их перепалкой, я почувствовала какое-то напряжение. Словно что-то неуловимое между этими двумя происходит. Эгор наблюдал с таким же тихим любопытством.
— Вам не кажется, что Талия влюбилась? — очень тихо спросила Эмбер, которая, наконец-то, пришла в себя.
