Твоя на одну ночь

И хотя сплетничать в деревушке не прекратили, ее позор был прикрыт, и разрешалась от бремени она, уже будучи замужней дамой.

Значит, он искал совсем другую Клементину? Наверно, так оно и было. Мало ли благородных господ проводят ночи на постоялых дворах с молоденькими девушками?

Сезар принес бокалы, и рассказчик не отказался от вина. Впрочем, как и все мы.

– Значит, вашему господину уже нет нужды признавать ребенка, – поддержала беседу мадам Ришар. – У него появился другой отец, более соответствующий положению его матушки.

Дюваль как-то неопределенно пожал плечами, словно не решаясь согласиться с ней по этому вопросу.

– Возможно, вы правы, сударыня, – всё-таки произнес он. – Но не будем слишком строги к юной Клементине. Влюбилась ли она в моего господина или одарила его своим вниманием с корыстной целью, мы уже не узнаем, потому что и она, и ее сын умерли при родах.

– Ох! – всхлипнула Мелани, утирая слёзы.

– Бедняжка, – сказала и мадам Ришар.

Барон осушил бокал и похвалил винодела. Я видела, что он и сам едва не плакал.

– Значит, вы привезете своему господину печальные вести, – вздохнул месье Понсон.

Наш гость склонил голову еще ниже:

– Да, сударь, и вы даже не представляете, насколько. Он возлагал на этого мальчика большие надежды.

"Он говорил о своем господине весьма осторожно, ни разу не упомянув его имени. И спросить его об этом я не решилась. Да и зачем нам было знать чужие секреты? Я предпочла поверить в то, что эта история касалась другой Клементины. Так было проще. Но на всякий случай я постаралась не допустить встречи барона и Джереми, и когда мадам Ришар захотела похвастаться перед гостем маленьким герцогом де Трези, я отвлекла Дюваля разговором о приметах украденной у него лошади.

Уже вечером, когда мадам Ришар принесла мне чашку теплого молока, она высказала догадку:

– Должно быть, у сюзерена господина Дюваля нет других детей. Иначе с чего бы ему так стараться найти сына какой-то торговки?

– Возможно, что так, – согласилась я, – но думаю, нам не следует это обсуждать. Если бы барон хотел рассказать нам всю историю целиком, он сделал бы это сам.