— А теперь проваливай!
— Нет, я не уйду…
— Убирайся! — прохрипел он с такой ненавистью, что я испугалась. — Ты глухая или что? Я прошу тебя уйти!
Мне было больно смотреть на него, потому что в его глазах, залитых гневом, промелькнуло страдание — так сверкает под солнцем стеклышко на черной земле. От огорчения слова застряли у меня в горле.
Ригель снова отталкивал меня, но на этот раз я видела, с каким отчаянием он прогоняет меня. «Ригель обрекает себя на одиночество» — вспомнила я слова Аделины, видя, как он истекает кровью на моих глазах.
— Ника, ты меня слышишь? Уходи!
Своим криком Ригель напугал бы любого, но на этот раз я слушала свое сердце, а не разум. Я обняла его и прижала к себе.
Я желала разлететься на кусочки вместе с Ригелем, не понимая, почему я тоже должна разорваться. Его руки обхватили меня, наверное, чтобы через секунду оттолкнуть. оттолкнуть.
— Ты больше не будешь один, — прошептала я ему в ухо, — я не оставлю тебя, Ригель. Обещаю! — Я чувствовала его тяжелое дыхание у себя на животе.
— Ты больше никогда не почувствуешь себя одиноким. Никогда больше…
И в тот момент, когда я произнесла эти слова, его руки сжали ткань моего платья. А потом Ригель притянул меня и прижался лбом к моему животу.
Он как будто благодарил меня за сказанные слова, потому что очень в них нуждался. По телу пробежал нервный ток, я сжала его волосы пальцами. И когда Ригель сильнее прижал меня к себе, как будто я была тем, чего он хотел больше всего на свете, мое сердце взорвалось.
Оно взорвалось, как галактика.
Моя душа расширилась и обернулась вокруг Ригеля, пока не слилась с его дыханием. Я нуждалась в нем так же, как и он во мне, потому что мы — частички единого духа, стремившиеся друг к другу на протяжении всей жизни и наконец соединенные биением наших сердец.
Мои широко раскрытые глаза наполнились слезами. Я прижалась к нему, потрясенная этим озарением, постигшая тайную истину. Отступать было слишком поздно.
Ригель наполнил меня собой, он оставил на мне свои отпечатки пальцев. Все, чего я хотела, все, чего я отчаянно желала, — быть рядом с этим сложным парнем, который сейчас держал меня в своих объятиях, как будто только так мог спасти гибнущий мир. Спасти себя…
Парень, которого я знала всю свою жизнь, ребенок из Склепа с черными глазами и потухшим взглядом. «Ригель, — кричала я про себя, — Ригель и никто другой!» Вот кто мне нужен.
