— Конечно, — буркнула Мики в привычной сварливой манере, и я поняла, что она и правда тронута. — Спасибо.
— Сама вежливость, — добродушно поддразнила ее девушка. — Ты сегодня не успела выпить кофе? Вы в курсе, что Макайла становится невыносимой, если не зарядится кофеином?
— Это неправда, — возразила Мики.
— Да ладно, так и есть! Ты просто звереешь, честное слово, — засмеялась девушка. — Если б я не знала, как ты устроена…
— С чего ты решила, что знаешь, как она устроена?
Мы обернулись. Билли скрестила руки на груди и угрюмо смотрела на Микину спутницу.
В ее взгляде читалась враждебность. Никогда раньше не видела Билли такой. Казалось, она поняла, что произнесла эту фразу вслух, лишь когда мы к ней повернулись. Билли поджала губы, обошла нас и зашагала быстрым шагом по коридору.
Я смотрела, как Билли уходит, крепко обхватив себя руками, и подумала, что так она пытается удержать равновесие, чтобы не рухнуть в пучину отчаяния.
— Спасибо за печенье.
Мики накинула капюшон и пошла в противоположную сторону.
Девушка проводила ее взглядом. Мы переглянулись, не зная, что друг другу сказать.
Пропасть между Мики и Билли стала еще шире. В конце концов в ней сгинет все: мечты, воспоминания и счастливые моменты. Ничего не останется. Только щебень и пустота.
Приемная у психолога была строгой и стильной. Тропическое растение в горшке оживляло темно-серый цвет стен, украшенных парой абстрактных картин, которые я рассматривала от нечего делать.
Когда мне наскучило это бессмысленное занятие, я рискнула взглянуть на человека, сидевшего рядом.
Ригель сидел со скрещенными на груди руками, закинув одну ногу на другую, его губы сложились в тонкую линию. Он был раздражен. Очень раздражен. Его тело излучало досаду и немой протест против фразы Анны: «Раз Ника идет, почему бы и тебе не сходить? Возможно, от разговора с психологом будет польза».
Как ни старалась, я не могла представить Ригеля, сидящим напротив психолога, абсолютно постороннего человека, и честно рассказывающим о своих проблемах.
Ригеля, который соорудил себе такую плотную маску, что она закрывала даже его сердце! Да, картина была такой же странной, что и та, которая висела сейчас передо мной на стене. Я снова скосила глаза на Ригеля: мужественный подбородок напряжен, верхняя губа слегка скривилась. Даже раздраженный он был чертовски красив.
В этот момент я заметила девушку, сидящую поодаль.
