Я подошла к ванной и потянулась к ручке. Однако, прежде чем я успела за нее ухватиться, она сама опустилась, щелкнул замок, и дверь открылась. Я подняла голову и обнаружила, что стою под прицелом черных глаз. По спине пробежала дрожь. Я невольно отступила назад, а Ригель невозмутимо стоял в дверном проеме; капли воды стекали по его плечам, в ванной еще клубился пар, вероятно, он только что принял очень горячий душ.
Его присутствие подействовало на меня удручающе: в животе опять возникло неприятное ощущение.
Когда же я научусь игнорировать Ригеля и не нервничать, глядя в черную бездну его глаз, от которых, казалось, невозможно спрятаться? Это были глаза Творца Слез. И неважно, что они не были светлыми, как в легенде. Глаза Ригеля таили в себе опасность.
Он прислонился плечом к косяку, макушкой почти касаясь притолоки. Вместо того чтобы уйти, скрестил руки на груди и стоял, глядя на меня. — Мне нужно в ванную, — сухо сообщила я ему.
Капли продолжал стекать по голым плечам Ригеля, делая его похожим на демона-искусителя на краю адской бездны.
Я содрогнулась, представив, как сейчас войду в этот туман и исчезну в нем навсегда…
— Входи, — сказал он, не двинувшись с места. Я посмотрела на него строго, с упреком, чтобы он наконец перестал валять дурака.
— Почему ты так себя ведешь?
Я не собиралась играть в его игры, я хотела только, чтобы он прекратил надо мной издеваться и оставил в покое.
— Как?
— Ты сам прекрасно знаешь.
По-другому ты себя никогда и не вел."
"Ригель ни во что меня не ставил. И я впервые осмелилась на прямой разговор. Наши отношения всегда строились на молчании и недоговоренностях, на его сарказме и моей наивности, на его атаках и моих отступлениях. Я не пыталась понять причины его поведения, предпочитала просто держаться от него подальше. По сути, это даже нельзя было назвать отношениями. Ригель приподнял уголок рта в насмешливой улыбке.
— Я тебе не мешаю.
От возмущения я сжала пальцы в кулак.
— Ты этого не сделаешь! — выпалила я со всей решимостью, на какую только была способна. Мой голос прозвучал чисто и искренне, поэтому, наверное, Ригель сразу помрачнел.
— Не сделаю что?
— Сам знаешь! — отрезала я. От эмоционального напряжения я даже встала на цыпочки. Что управляло мною сейчас — упрямство или отчаяние? — Я не позволю тебе сделать это, Ригель. Ты ничего не испортишь.
