Вот бы просто нырнуть в его объятия, прижаться к груди и почувствовать себя в безопасности.
Но я понимала, что мне не избежать тяжелого разговора, если Ригель просит объяснений. — Если бы я сказала, ты бы пришел, — прошептала я. — А как раз этого я и не хотела.
хотела.
— Ты этого… не хотела? — Глаза Ригеля превратились в две узкие щелочки. — И почему, Ника? Внезапно в глазах Ригеля вспышкой промелькнула догадка, и теперь он смотрел на меня холодно-враждебно.
— Значит, ты подумала, что я слишком слабый, чтобы туда прийти? — Ригель шагнул ко мне, выплескивая гнев и боль.
— Ты так решила, потому что у меня случился приступ? — Нет.
— Тогда почему?
— Я не хотела, чтобы она тебя увидела, — прошептала я с обезоруживающей искренностью.
Ригель не двигался, но в его радужках рождалась новая эмоция. Удивление?
— Я не хотела видеть, как она смотрит на тебя, — призналась я. — Если бы она на тебя посмотрела, в ней могло бы что-то пробудиться. Я этого не вынесла бы. Она ведь помешана на тебе, всегда буквально душила тебя своей заботой, навязывала свою любовь.
Мне нечем дышать, даже когда я ее вижу. Она не должна к тебе приближаться. Я хотела защитить тебя от нее, поэтому решила пройти через все это одна!
Я сжала кулаки, чтобы сдержать дрожь в руках. В горле першило от сказанных слов. К глазам подступали слезы. Последние дни я только и делала, что плакала, и вот опять.
— И я опять так поступила бы, — процедила я сквозь зубы, вспомнив ее победоносную улыбку, посланную мне в напоминание о мучительном прошлом.
— И еще тысячу раз, лишь бы только не подпустить ее к тебе. Даже если ты думаешь, что это глупо, мне все равно. Злись на меня, если хочешь. Ригель, я готова на все, только бы она больше тебя не увидела!
На секунду я зажмурила глаза. Внутри меня как будто взорвалась звезда и высвободилась энергия.
— Так что сердись, рычи на меня! Скажи мне, что я не права и слишком много на себя беру, думаю и решаю за тебя и все такое! Говори, что хочешь, но не проси меня извиняться, не делай этого, потому что единственное, что дает мне силы и спасает в этой ужасной ситуации, — мысль о том, что хоть раз, хотя бы раз я смогла сделать что-то, чтобы защитить…
Ригель схватил меня и притянул к себе.
Я уткнулась ему в грудь и укуталась его теплом как пледом, мир завибрировал в его объятиях, подчинившись невидимой сладкой и могущественной силе.
Я дрожала, пока сердце омывалось слезами и меня покидали последние силы.
— Глупышка, — тихо прошептал Ригель мне на ухо.
