Давыдов замер, а после заговорил, гневно. Порывисто. Сопровождая каждое слово новыми мощными фрикциями:
— Скучала она! Я, с*ка, с ума сходил…а она скучала!
— Гера…
— Что…если я…даже сейчас, проникая глубоко в тебя…скучаю?
— А?
— Что если мне…мало? Всегда…тебя…МАЛО?!
Похоже, мозг у нее окончательно атрофировался, ведь не понимала, о чем он пытается ей сказать. А потому, пресекая лишнюю болтовню, со всей страстью, на какую только была способна, обрушилась на его губы.
Ну, так бери…столько, сколько требуется…сколько хочешь.
Сколько сможешь. Хоть всю выпей, если тебе нужнее…все мое — оно ведь, твое!
Лишь когда оргазм накрыл обоих своим чувственным фейерверком, заставляя кричать от удовольствия в бескрайнее небо, поняла, что выболтала последнюю фразу вслух!
Господи! Чем ни признание в любви? Черт! Черт! Ч-е-е-е-р-т!
Оставалось надеяться на полнейшее погружение Германа в совершенно другой процесс.
Секунду спустя, он рухнул рядом. Измотанный и уставший. Вьющиеся волосы липли к вспотевшему лбу.
Поддавшись нежному порыву, прильнула к нему, укладывая голову на покрытую жесткими волосками грудь. Одичалый пульс постепенно приходил в норму.
— Никого не было, — неожиданно признался Давыдов, зарываясь носом в ее волосы. — И за долго, до твоего «да».
Сердце зашлось с новой силой.
Господи, пусть его слова окажутся правдой!
— Так я и поверила, — шутя, впилась ногтями в плоский мужской сосок. — Мерзкий лгун…
Герман как-то странно усмехнулся:
— С той ночи, после клуба. И по сей день.
От радости хотелось визжать. Из последних сил сдерживалась, глупо улыбаясь.
— Ну, а у меня…очень давно.
— Знаю. — Крепче прижал к себе. — Ты чертовски узкая…там. Почти, как в наш первый раз.
Их первый раз…
Улыбка сползла с лица, а тело напряженно застыло. Она очень боялась, что Герман сейчас очнется, и вновь, закроется от нее. А потому, поспешила сменить тему разговора.
— Надо же, все в точности, как я озвучила тебе, сегодня утром. Газон перед домом. Поздний вечер…и множество…приятных моментов.
— Луны не хватает.
— Плевать на Луну! Я видела звезды…
— Я не дам тебе забыть эти слова.
Вновь повисла пауза. И вновь ее нарушил он.
— Во сколько начнется мероприятие?
— В одиннадцать.
Герман бегло посмотрел на часы.
— Ты должна там быть. За пятнадцать минут соберешься?
— Да!
— Отлично. Вперед!
— Что заставило тебя передумать?"
"— Во-первых, нужно же когда-то выводить деревенщину, в свет. — Перехватил ее удивленный взгляд.
