Плеснув в пластиковый черный стаканчик жидкость и отхлебнув эту быстрорастворимую мерзость, я беру маму Юли под локоть и увожу в сторону, чтобы не мешалась под ногами других людей.
— Мы должны уехать… — с неопределенной интонацией молвит Марго, с прежней неотрывностью сверля широко раскрытыми глазами что-то за моим плечом. Бездонные зрачки устремлены вдаль, в пустоту, в поисках укрытия от неведомой опасности. Она спрашивает, или утверждает?
Я свожу брови к переносице и веду плечами, отряхиваясь от сказанной ею вздорности.
— Нет. Не должны.
— Но что, если она захочет расправиться со мной?
Варя-то?
— Марго, — я наклоняюсь вперед, стараясь перехватить ее зрительный прицел и сместить полностью на себя. — Не забивай голову ерундой. Варя никогда до подобного не опустится.
Маргарита громко сглатывает, наконец, фокусируясь на моем лице.
— Три года назад она попыталась, — произносит напряженно, вытаскивая наружу одно из самых тяжелейших воспоминаний.
Глава 25 Варя
Три года назад
— Ксюш, ты в школу не опозда… — в процессе безотчетного проговаривания лишь к концу фразы натыкаюсь на непреодолимую преграду в виде реальности.
Что я несу, черт возьми?
Какая школа?
Ксюши нет. Уже девять дней, как нет. А ее комната выглядит так, словно она ушла чистить зубы и вот-вот вернется.
Просыпайся, Варя. Эта новая жизнь — сущий ад, и тебе в нем вариться, потому что… Потому что надо.
Я закрываю дверь, пряча от своего взора девичий мирок со всеми его мелочами, и пробую сообразить, куда идти дальше.
А зачем я вообще встала? Ну да, точно. Собиралась разбудить Ксюшу.
— Варя? — безрадостную холодящую тишину бережным зовом разрезает Матвей.
Я медленно поворачиваю голову на исходящий звук, не осознавая, с какой силой стискиваю пальцами дверную ручку. На данный момент это единственное, что буквально удерживает меня на весу. Еще можно припасть к стене, но для этого нужно сделать еще несколько лишних телодвижений, на которых нет ни энергии, ни желания.
Хочется просто застыть. Обрасти панцирем, навеки закостенев.
— Милая, — роняет муж с крайней заботливостью, словно я статуэтка из тончайшего хрусталя, которая способна разлететься на осколки, если на нее неосторожно подуть. — Возвращайся в постель.
Иногда забываю, что нас тут бродит двое. Две смятенные, обездоленные души, еле-еле уцелевшие по какой-то нелепой случайности.
Я киваю ему. Или мне только так кажется.
