Ты меня (не) купишь

– Жду Артура завтра, – говорит он на прощание, и я откладываю телефон, полноценно вернувшись к Бабочке.

– Прости, детка, – шепчу, целуя ее. – Ты чудесна…

Она содрогается в моих объятиях, вскрикнув от нахлынувшего оргазма. Ее волосы растрепались, на щеках появился соблазнительный румянец, губы воспалились от дерзких поцелуев, на лбу выступила испарина. Я губами собираю эти мелкие капельки, кончая снова в нее, а чуть позже, переводя дыхание, слышу странный вопрос:

– Ты всегда кончаешь в женщин?

Озадачила ты меня, Бабочка.

Реанимировала в памяти неприятную историю с одной стриптизершей, которая несколько месяцев утверждала, что беременна от меня. Тогда-то я и узнал, чем грозит ДНК-тест до рождения ребенка. Уже перед самыми родами выяснилось, что сучка обманывала меня, чтобы бабки тянуть.

– Я не пью противозачаточные, Ром, – признается Бабочка.

– Шутишь? – Смотрю в ее глаза, пытаясь считать намерения.

– Уже год. Степа не знает. Хотела обманом забеременеть.

Так этот урод еще и бесплоден, походу! Чудный нежданчик.

– С тобой опасно иметь дело, – усмехаюсь, поцеловав ее. – Но открою тебе истину, меня детьми не напугаешь, Бабочка.

Она тихо смеется, лбом уткнувшись в мою грудь.

– Ром, ты же позаботишься о ребенке Лучианы?

– Нет, – отвечаю предельно честно. – Папашка позаботится.

– Ты знаешь, кто он? – Бабочка снова поднимает удивленное лицо.

Улыбаюсь уголком губ:

– Тот, кто не сбежит от обязанностей.

Тот парень и от обязанностей не сбежит, и от Романа Чеха. Понимаю, почему Лучиана жалеет о сорвавшемся из-за ее упрямства побеге.

У нее был шанс уберечь всех, а теперь может произойти непоправимое.

Едва я привожу себя в порядок, воспользовавшись ванной на первом этаже, домой возвращается Артур. Уставший и недовольный. Я застаю обрывок их с Чеховским разговора, в котором мальчик жалуется, что ему не нравится бокс.

– Мне тоже много что не нравится, – отвечает тот. – Например, беременность твоей сестры.

Я, как учитель, за своевременное половое воспитание детей, но не в такой жесткой манере, в какой им занимается Чеховской, поэтому вмешиваюсь:

– Нет ничего предосудительного в ошибках.

Наверняка Роман Алексеевич тоже по молодости глупил. Например, неправильно ухаживал за девушками, – улыбаюсь я.

Чеховской стреляет в меня взглядом.

– А бокс, – продолжаю я, – укрепляет здоровье, силу духа. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Мои слова ничуть не поднимают настроение мальчику. Взвалив на себя рюкзак, он, шаркая ногами, выходит из кабинета.