Ты меня (не) купишь

Ты не принимал участие в похоронах Себа, чем и внушил в голову его бабули скверные мысли, – истину твердит Камиль и тут же просит о невозможном: – Матери Городецкого хотя бы принеси свои соболезнования.

– Приносим свои соболезнования, – выражают нам со свекровью сочувствие мамы Степиных учеников. – Такой молодой. Жить бы да жить.

Пока Лучиана в компании Аси готовится к свадьбе, я занимаюсь похоронами мужа. Двое суток без нас и отдыха, лишь бы все прошло на высшем уровне. Не хочу пересудов после.

Удивительно, как смягчилась моя свекровь, стоило мне отказаться от своей доли в квартире в ее пользу, а Роме взвалить на себя все ритуальные траты.

Когда мы пришли принести ей соболезнования, она встретила нас язвительно. Не упустила момента вякнуть, что я нашла себе мужика побогаче, поэтому и бросила Степу. Но хотя бы не обвинила меня в его смерти. Или не успела. Чеховской быстро остановил ее словесную порку, пояснив, что готов взять на себя все расходы, ведь Степа был тренером его племянника.

Я знаю, он переступает через себя, делая это.

Ненавидит, презирает, но делает. Ради меня! Это даже как-то подло с его стороны – оказывать поддержку матери убитого им человека. Но в то же время – это его первый шаг на исправление. Он уже не изменит прошлое, но в силах повлиять на будущее. Помочь мне перестать бояться его и поверить, что он способен, если не на раскаяние, то хотя бы на компромисс.

Мне кажется, я даже себя начинаю бояться больше. Мало того, что я не испытывала чувства вины перед Степой, когда изменяла ему.

Так и сейчас недостаточно для безутешной вдовы расстроена его смертью. Либо это шок, либо я была готова к такому исходу. Слишком много страха натерпелась и слез пролила за три недели.

Бывшая Степы на похоронах так и не появилась. Кто-то из родственников даже спросил у моей свекрови о ней, на что та ответила, что все, кому Степушка был дорог, здесь, а остальные ее не волнуют.

– Ты всегда любила его по-настоящему, – говорит она мне, когда мы после погребения идем вдоль дороги.

Я держу ее под руку и время от времени протягиваю сухой, чистый платок. – Уважала, пылинки сдувала. Я сожалею, Дашуль, что так предвзято относилась к тебе. Хотела в снохи хозяйственную деревенскую барышню. Расстроилась, когда он на тебе женился. Глупая женщина. Часто лезла в ваши отношения, лихое Степушке на ухо шептала. Ты прости меня, старую.

– Вы знаете, мама, я и вас всегда уважала. Много раз звала к нам переехать.

– Помню, – вздыхает она.