Ты меня предал (СИ)

Медленно разворачиваюсь, расслабляя корпус и давая Рустаму возможность разогнать злость по венам и снести меня к стене. Спокойно смотрю в его почерневшие глаза. Не получив отпор, но слив часть энергии, он приходит в себя, убирает от меня руки и даже делает пару шагов назад.

— Какого хрена, Ворон?! — рычит Ахмедов. — Тебе девок мало? Это же моя сестра!

— Так вышло, Рус. Извини, — уверенно смотрю ему в глаза.

— Она замуж выходит!

— Спорно. Да и ты знаешь, что не любит она Асада. И не полюбит никогда.

— Она девчонка ещё.

— В чём же я тебя предал, Рустам? В том, что хочу сделать твою сестру счастливой?

— Ты не сможешь. Твоя жизнь — это поле боя. Зачем ей туда? Она домашняя девочка. Ещё и проблемная, — медленно остывает. Злость сменяет беспокойство.

— Её единственная проблема, Рус, это окружающие её люди. Они, то есть вы, в неё не верите. Ты лишаешь сестру права любить и быть любимой, потому что решил, что она какая-то не такая.

— Я люблю свою сестру, Ворон! — рычит он.

— Знаю, Рус. И надеюсь, что ты вспомнишь сейчас всё, чему я тебя учил с твоих восемнадцати лет. Успокоишься и подумаешь над тем, что я сказал.

Он присаживается на корточки и нервно водит ладонью по волосам. Поднимает на меня взгляд, щурится от солнца.

— Я заберу Иру, Рустам, — спокойно говорю ему. — И докажу ей, что она красивая, умная и сильная девочка. Ты же знаешь, что твоя сестра именно такая. Зачем ты её топишь?

— Я за неё боюсь. За её сердце, Ворон. Твой образ жизни… Наш образ жизни ей не подходит, — упирается он, но уже не так уверенно.

— Пусть Ира сама решает, что для неё подходит.

— Там договор, — поднимается с корточек Рустам, — и много устных договорённостей. Асад не отступит.

— Я попробую решить с Асадом…

У Ахмедова дёргается глаз, а я тихо смеюсь.

— Нормально попробую решить. Словами. Можешь не одобрять меня пока, если тебе так легче, но, во-первых, не мешайся, а во-вторых, не смей мешать личное со служебным. Ты понял меня?

Сопит стоит, но всё, погас, успокоился.

— Не понял! — рявкаю на него.

Вытягивается по струнке, дёргает подбородок выше.

— Есть не мешать личное со служебным, товарищ майор, — отвечает Ахмедов и криво усмехается.

— Пошли в зал. У тебя штрафные отжимания за опоздание на тренировку, — толкнув его в плечо, пропускаю перед собой.

После помолвки я под домашним арестом. Уж не знаю, Рустам ли помог или ещё какие-то прегрешения, но из дома меня выпускают только на учёбу, и всё.