Лишился, Эмилия, понимаешь?! Я сам поднялся по карьерной лестнице и добился успеха сам! Пахал днем и ночью! Все, что у меня осталось, — хрипло смеясь, он касается рукой моего живота, — это мой малыш, который у тебя тут.
Я часто моргаю, чтобы понять смысл его слов. Настолько выбешивает его состояние, что хочется врезать ему пару пощёчин, чтобы пришел в себя. Однако провоцировать его не стоит. Он пьян. От него воняет коньяком. Мало ли, что он выдаст в следующий момент.
— Костя, — мягко выговариваю я. — Отпусти меня.
Ты делаешь мне больно.
А ему пофиг. Потому что смеется. Таращится на меня, обводит контур моего лица указательным пальцем и смеется.
— Думала, я отдам тебя Карельскому? Нет, не отдам, — отрицательно качает головой."
"Цокнув языком, я сглатываю образовавшийся в горле колючий ком и смотрю в упор на бывшего мужа, пытаясь понять, как я не увидела его искреннее лицо и как не догадалась, что у него есть другая. Уж слишком поздно я избавилась от розовых очков. Только черт знает, как сложилась бы моя жизнь, не открой мне Женя глаза.
Наверное, Костя отобрал бы все до копейки и только потом подал бы на развод. Хотя... Уже сомневаюсь. Он не стал бы уходить. Вел бы двойную игру. Потому что деньги и власть ему обеспечены, пока он в браке со мной. А сейчас, отцепившись от меня, он лишается всего, что украл у Бестужевых.
— У тебя есть ребенок от другой. Она скоро станет матерью, а ты отцом. Ты мог бы сесть и нормально поговорить со мной. Мог бы сказать, что хочешь женщину, которая способна родить тебе наследника.
Ты мог бы по-человечески мне все объяснить, Костя, но ты выбрал иной путь. Ты выбрал очень подлый путь, а теперь расплачиваешься за свои грехи. Я не заслуживаю того, что из-за тебя пережила. Костя, ты поступил со мной несправедливо. Ты поступил как последний кретин. И да, я сделаю все, чтобы ты ползал на коленях, начинал все заново, с нуля. Но после того, как просидишь заслуженный срок за решеткой.
— Ты избалованная папина дочка, которая дальше своего носа ничего не видела.
Мне было хорошо с Милой. Она, в отличие от тебя, не встречала меня так, как делала это ты. Она с порога кормила меня...
— Чем? Сексом? — перебиваю я. — То есть тебе нравилось то, что вы с порога начинали жрать друг друга? А ты когда-нибудь сам пробовал со мной так? Нет, потому что да, тебе было хорошо с ней. И раз было хорошо, для начала следовало бы развестись со мной. Ни я, ни мой отец не стали бы тебя держать.
