— Отпусти мою дочь и мы говорим по-мужски, — говорит максимально спокойно, но я вижу, как он сжимает руки в кулаки.
— Дорогой тесть, а я так понимаю, ты уже в курсе, что твоя дочь в отношениях с этим, — усмехается мой бывший муж и кивает на Карельского. Отец даже глазом не моргает, лишь поджимает губы.
— Кость, ты ее душишь. Она бледной стала. — Женя делает ещё один шаг вперёд, на что Костя реагирует моментально, вжимая меня в себя ещё сильнее. — Еб твою мать! Отпусти девушку, сука!
— То есть ты, тесть, не против их отношений, да? А я вот о своем ребенке думаю.
Его будет воспитывать этот сукин сын? Ни в коем случае!
Отец делает шаг вперёд, но сразу же замирает, едва Костя отстраняется. А затем… Этот ублюдок неожиданно толкает меня вперед с такой силой, что я ударяюсь животом о капот его автомобиля.
— Эмилия! — слышу глухое."
"Падаю на колени, чувствуя тупую боль внизу живота. Из глаз брызжут слезы, а мысль, что я могу потерять своего малыша, о котором мечтала много лет, добивают окончательно.
Женя валит на землю Костю и бьёт его куда попало. Отец поднимает меня на ноги и встревоженно разглядывает мое лицо.
— Эмилия, родная, — хрипло выдает он, сжимая мои плечи. — Болит? Живот болит?
Что-то теплое течет по бедру вниз. Я это чувствую. Опускаю взгляд на свои ноги и сразу же замечаю кровь.
— Господи, — шепнув, чувствую, как темнеет перед глазами.
***
Голова раскалывается. Мне кажется, что я нахожусь без одежды во дворе в зимнюю погоду. Потому что безумно холодно. Хочется прикрыться, но не чувствую своего тела.
Слышу чей-то шепот, не могу разобрать, чей именно.
— Она не может потерять ребенка! Вы шутите, да? Этого не может быть! — это точно голос Жени. Он ещё что-то говорит и говорит, но все слова доносятся издалека.
— Доктор, вы уверены? — Мама. Кажется, она плачет. — Она забеременела спустя три года. Так хотела этого малыша...
Мне удается приоткрыть веки. Но белый потолок и свет ослепляют глаза, я сразу же зажмуриваюсь. В горле сухо, будто песка насыпали.
Хочется пить и ничего не слышать. Заткнуть ущи.
Я... Я лишилась своего ребенка. Я больше не беременна. Я не стану мамой...
Эти мысли обрушиваются на меня как железная плита, давят. Убивают, уничтожают. Я же так об этом мечтала...
— Черт тебя возьми, Соколовский! Скажи, что это неправда! — рычит отец.
— Эмиль, я сделал все, что мог. Увы, спасти ребенка не удалось.
Я чувствую, как кто-то подходит ко мне. Сжимает мою ладонь, потом подносит к губам и целует ее.
