Ты мое счастье

Потому что о самом страшном думать не хотелось. И как это странно в такие секунды вспоминать о том, кто в повседневной жизни тебя выводит из себя. Все-таки я уже успела соскучиться по своей семье… Мысль о доме придала мне сил. Нельзя, чтобы все закончилось плохо. Я снова вскочила на ноги и принялась тянуть сук на себя.

Каким-то чудом мне удалось притянуть Богдана и мальчишку ближе к берегу. Тогда Волков сначала положил на землю нашего спасенного, а затем, цепляясь за мох, который рвался в руках, выкарабкался сам. Мальчик был в сознании, хотя выглядел совсем паршиво.

Лицо бледное, как у утопленника. Втроем мы разлеглись на земле и, тяжело дыша, уставились в небо. Я зачем-то крепко прижимала к себе заляпанный грязью сук. Вокруг все так же противно пищали комары. Сквозь ветви деревьев проглядывало небо. Такое торжественное и голубое… Я почувствовала себя брошенной на дно колодца, из которого нельзя выбраться. Оставалось лишь любоваться кусочком яркого неба. Хотелось как можно скорее покинуть это место, но не было сил.

Не выдержав, я снова разревелась. Ни Богдан, ни Миша даже не посмотрели в мою сторону. Мне не верилось, что все позади. Все живы. Я закрыла глаза, и передо мной снова возникло перепуганное лицо мальчика. Все это было похоже на страшный сон, будто произошло не с нами, а с кем-то другим. Словно я наблюдала за всем со стороны, в кинотеатре. Мне было очень страшно, но я никак не могла уйти с сеанса.

Я осторожно подняла голову и оглядела свое грязное светлое платье и забрызганный болотной жижей кардиган.

О парнях и говорить нечего. Они походили на два куска грязи. Серая толстовка Богдана так и потонула в болоте. Мы еще некоторое время молча полежали на земле, пока дыхание не выровнялось. В лесу было так тихо, что я услышала сквозь комариный писк, как неподалеку от нас застучал дятел.

– А грибы где? – наконец спросил Богдан.

– Какие грибы? – не поняла я. От пережитого стресса ничего не понимала. Из головы совсем вылетели слова Миши.

– Белый, вешенки, – подсказал Богдан.

– Ведро с грибами утонуло, – подал тихий голос Миша.

 – Оно первое – фьють! А мы просто по кочкам прыгали… Мы здесь не впервые.

– Ц! Допрыгались! – цыкнула я.

– А друг твой где? – Богдан тоже поднял голову и внимательно осмотрелся по сторонам. Будто сейчас в любую минуту из ближайшего куста голубики мог выскочить друг тонувшего мальчишки.

– Говорю ж, на помощь пошел звать, – всхлипнул мальчик.

Я старалась припомнить, попадался ли нам кто-нибудь по пути на опушку. Но нет.