Ты мой закат, ты мой рассвет

Нужно быть умнее и чуточку хитрее. Через пару дней гости разъедутся, и мы с Антоном снова останемся одни в нашем уютном домике на холме.

— Кстати, если вдруг тебе будет нужен какой–то финансовый совет… — Тетка останавливается и смотрит на меня с выражением человека, который знает обо мне тот самый Страшный секрет, о котором я сама ни сном, ни духом. — Анатолий в этом разбирается.

— Разбирается в чем?

— Как прятать деньги, — подмигивает она. — Ты еще такая маленькая и глупая, но пора уже знать, что умные женщины вступают в брак чтобы брать, а не отдавать.

— Я думала, что умные женщины сначала спрашивают, нужен ли их совет, а уже потом его дают.

Тетка поджимает губы, мотает головой с удрученным видом «ты так ничего и не поняла» и догоняет мужа. Со стороны они очень похожи на героев повести Чехова «Толстый и тонкий». И в общем у меня даже не получается злиться на тетку, даже если бы очень захотела и постаралась.

Некоторые люди никогда не будут счастливы просто потому, что неспособны радоваться тому, что имеют.

И вся их жизнь так или иначе, но будет посвящена вечной погоне за большим, ведь всегда где–то есть камень побольше и мужчина побогаче.

Пока я стою около слепленного вчера снеговика, Антон успевает вернуться и молча, не слишком–то ласково, набрасывает мне на плечи тяжелый плед.

— Не злись на бабушку, — говорю я, потихоньку, чтобы разрядить обстановку, потираясь плечом об его плечо. Как кошка. — Она любит тебя уже хотя бы потому, что тебя люблю я.

Но ей понадобиться время, чтобы привыкнуть к мысли, что мой печальный внешний вид не имеет никакого отношения к домострою.

— Надеюсь, за пределами нашего дома, — ворчит Антон. — Слушай, женщина, я тут спросить как раз хотел. Раз уж и в горе, и в радости… Посылать слишком охуевших родственников своей жены на первом году брака — это сразу развод или полагается амнистия? А то я вот думаю…

Я все–таки пододвигаюсь к нему, бодаю головой, пока мой майор не поднимает руку, чтобы я нырнула ему под подмышку.

Обнимает и нарочно трется колючим подбородком об мой лоб.

— Мужчина, знаешь поговорку, про одну сатану? Вот, в хорошей семье только так.

— А у нас хорошая семья, Очкарик?

— Ты в курсе, что со всей этой философией ты становишься занудой? — Он делает вид. что иронизирует, но это совсем не та ирония, от которой мне бы хотелось закрыться двумя руками.

— Я в курсе, — улыбаюсь прямо ему в лицо.