Ты мой закат, ты мой рассвет

Мне кажется, что прямо сейчас я просто умру.

Уже хочется позвать на помощь, но язык немеет быстрее, чем успеваю проронить хоть слово.

Зачем я закрыла дверь?

— Йен, я не шучу, — злиться Антон. Или волнуется? И куда–то в сторону, скорее всего, моей матери: — Что случилось? Вы были с ней — что произошло?

Даже сквозь страх я вдруг осознаю, что произойдет, если мать расскажет то. что рассказала мне.

Вижу, как в оформлении ее слов «горит» наша несчастная праздничная елка.

И праздник превратится в один из тех моих кошмарных снов, которые иногда я, сильно задумавшись, вижу даже наяву.

Бессмысленно уговаривать себя не обращать внимания на боль и страх.

Если думать, что сердце не разорвется в груди, потому что от панических атак еще никто не умирал — все равно не станет лучше.

Нужно просто принять все это дерьмо.

Мне больно и страшно.

Мне очень больно и очень страшно, но я живу и дышу. Это просто сбой в мозгу.

— Одну минуту, — говорю максимально громко. Во рту солоно, как будто горло действительно кровоточит.

Голоса за дверью стихают.

Слышу материнский вздох облегчения.

Слова свекрови, что пора садиться за стол.

Антона, который отправляет их всех в гостиную чуть ли не матами.

Поднимаюсь. Немного шатает и кружится голова, так что приходится держаться за стенку. Понятия не имею, как пересижу праздник за столом, потому что мир вокруг покрывается трещинами и как бы я ни старалась — он теряет радужные праздничные краски.

Меня бы спасли мои таблетки.

Но теперь мне придется спасаться самой.

Ради себя и ребенка.

— Очкарик, говори со мной. — просит Антон. — Честное слово, дверь вынесу, если снова замолчишь.

«Что говорить, родной? Что я боюсь узнать правду, которая может доломать меня окончательно?»

— До.. До… До… Пчела летела… — Первая строчка из песни какого–то древнего мультфильма. Откуда она в моей голове? — До… До до… Издалека… До до до… И долетела…

— До до до, — слышу из–за двери, — до цветка.

Это был просто дурной сон.

Он должен верить так же, как и я, что все будет хорошо. Когда верят двое — это почти магия.

— Вот уж не думал, что мне когда–то пригодится эта дурацкая песенка. — Я чувствую его улыбку куда–то мне в макушку.

— Зато теперь я точно знаю, кто будет петь колыбельные.

Его привычное «пффффф!» радует душу и помогает, наконец, снова задышать без боли.