Ты мой закат, ты мой рассвет

Я столько ночей дрочил, как ненормальный, вспоминая как классно она отсасывала мне в прошлый раз, как мне хотелось попробовать еще и еще, грубее и жестче, чтобы потом кончить на ее пухлые губы и…

— Антон… — выдыхает Очкарик, сквозь джинсы потираясь об мой вставший член. — Скажи, что я не одна соскучилась…

— Шутишь? — хрипло смеюсь в ответ. — Скажи спасибо, что тебя нельзя трахать как нормальную человеческую женщину.

— А то что? — У нее дрожат ресницы и голос.

— Хочешь, чтобы я это во всех подробностях сказал что ли?

Она достаточно ненормальная, чтобы после моих слов у нее засверкали глаза, и пошлые мысли проступили во внезапно заострившихся чертах лица.

Проводит по ним языком.

Черт, на фоне моих ночных фантазий — это слишком.

— Антон Владимирович? — вторгается в наше уединение голос Марины, и Очкарик стремительно сжимается, словно услышала змеиное шипение.

Приходится сразу обнять ее и притянуть к себе под подмышку, помогая топать до крыльца, на котором топчется уже одетая и собранная помощница по дому.

— Йени, это — Марина. Она наводит порядки и присматривает за котом. Я тебе о ней рассказывал.

Очкарик неуверенно кивает, но даже через много слоев одежды я все равно чувствую, как напряжены ее плечи.

— Марина, это — Йен, моя жена.

— Йен? — не понимает девушка.

— Йенифэер, — называет полное имя Очкарик. — Это в честь колдуньи.

По лицу Марины понятно, что она понятия не имеет, о чем вообще речь.

К счастью, это никак не отражается на тех ее способностях, ради которых я и собираюсь продлить с ней контракт.

— Запеканка с рисом и курагой в духовке, — говорит Марина, спускаясь с крыльца. — Ваши рубашки на сушилке. Оставьте их — я приеду во вторник и все поглажу.

Очкарик выдыхает только когда она полностью исчезает из виду.

Кусает губу снова и снова, кажется, почти не обращая внимания, что я уже дважды отвожу ее руку от лица.

— Ты не говорил, что она такая… молодая и симпатичная, — ворчит моя замороченная писательница.

— Ты удивишься, Очкарик, но в агентствах крайне мало женщин предпенсионного и пенсионного возраста. Особенно в том сегменте, который предполагает много физической работы по уборке жилой площади больше стандартной «двушки».

Она все равно заглядывает мне за плечо с видом маленькой злой собачки, на чью территорию забрел грозный хищник. Не уверен, что вообще поняла смысл моих последних слов.