Ты мой закат, ты мой рассвет

Когда подружка, вместо того, чтобы молча слинять и забыть обо мне и Очкарике на всю оставшуюся жизнь, начала рассказывать мне, как тяжело любить мужчину, который не дает ей всего, что она хочет, я понял, что пора тушить свет.

Выслушивать страдания как–то вообще не хотелось.

На всякий случай напомнил, что я мудак и, если даже мне просто покажется, что она снова лезет к Йени, предупреждений больше не будет.

Больше мы с ней не виделись.

Глава шестьдесят пятая: Йен

— Ты… хотел защитить меня, — сквозь ком в горле еле–еле говорю я.

Пока я пыталась выдрессировать своих тараканов, думала, что пропасть между мной и ним с каждым днем становится все шире, Антон, как умел, защищал меня от прошлого. Того самого, которое я от него скрыла, и за которое муж имел полное право на меня злиться.

Пока я думала, что между нами уже никогда ничего не склеить, он молча, не хвастаясь и не ставя это себе в заслуги, отгородил меня от Вики защитным барьером.

А я даже не подумала, почему вдруг бывшая лучшая подруга решила оставить меня в покое, хотя должна была добивать до самого плинтуса.

— И даже не скажешь, что я поступил некрасиво и все это про высокое и правильное? — Антон кладет ладони мне на бедра, чуть–чуть тянет вниз, выразительно толкаясь навстречу.

Я прикрываю глаза, уговаривая себя сначала закрыть тему, а уже потом вспомнить, что у моего мужа просто потрясающая способность вышибать мне мозги всего парой минут работы языком.

— Мужчина, можешь ты побыть серьезным еще пару минут? — почти умоляю и на всякий случай укладываюсь на него сверху, складывая руки на его груди и упираясь в них подбородком.

— Могу, — с серьезным лицом соглашается мой майор, а потом щелкает языком, изображая звук секундной стрелки. — Время пошло.

— Я… Слышала один разговор. — Неприятно говорить об этом, но придется. — Речь шла о ребенке.

Антон спокойно пожимает плечами.

— Я вообще не понял, с какого перепугу она начала мне названивать. Пару недель что ли, тупо звонила и несла какую–то хрень про то, что я не сдержал обещание и все рассказал Пьеро, и теперь ее благоверный рогатый сомневается, что ребенок его. Хрен знает, что в башке у твоего бывшего.

— Он не мой бывший, — морщусь, вспоминая последние сообщения Вадика. И еще кое–что, о чем придется рассказать. — Вадик прислал мне ваше с Викой фото. Еще зимой.