Ты мой закат, ты мой рассвет

Как–то уж так сложилось у меня с работой: стараюсь все раскидать до выходных и если ничего важного на голову не свалится, то можно спокойно сваливать с работы после полудня и спокойно отсыпаться перед выходными, которые в последнее время проводил в холостяцкой компании друзей, либо занимаясь домом: купил новую мебель в гостиную, нарочно широкие удобные кресла, овчину на одно из них. Расставил, наконец, оставшиеся в коробках книги. Купил большое теплое одеяло.

Полотенце. Желтое. В ромашках.

В общем, укреплял и утеплял свою крепость как мог.

А сегодня, слиняв с работы, без зазрения совести отправился в свой любимый грузинский домашний ресторан: есть шурпу, бараний шашлык и лепешки на дровах.

И как раз, когда перехожу к шашлыку, слышу не очень стройный женский голос, который слишком громко зовет меня по имени. Даже не сразу понимаю, кто и откуда, потому что женщина, которая направляется в мою сторону пьяной походкой, вот так сходу не похожа ни на одну из моих знакомых. Но она точно откуда–то меня знает, раз без приглашения усаживается за стол и, опять же, без приглашения делает пару жадных глотков из моего стакана.

— Антон–Антон, — она подпирает щеку кулаком, — ты неправильный мужик.

Жена Мишки — моего бывшего лучшего друга, с которым когда–то вместе учились и даже одно время вместе работали. Пока Мишка не нашел себе «не очень чистый, но хороший заработок», не стал Михаилом Ивановичем и не высрал мне на голову «правду жизни» о том, что надо брать, когда дают, а не выебываться, как я.

— Марина, — словно понимая мое замешательство, напоминает свое имя женщина.

— В последний раз виделись… На твоей днюхе.

Помню, да, пять лет назад, когда я решил красиво распечатать тридцатник, и мы гудели два дня. Только тогда у Марины были длинные светлые волосы, улыбка до ушей и полное неприятие алкоголя. А сейчас нет ни улыбки, ни волос — только ярко–рыжая очень странная стрижка, с которой она похожа на молодящуюся блядь, а не на жену успешного крутыша.

Видимо, я слишком долго и слишком «громко» ее рассматриваю, потому что Марина дергает себя за рыжую прядь и пожимает плечами.

— Михаил Иванович захотел разнообразия, — старательно изображает уважительный тон, правда, алкоголь здесь явно лишний. — Только не сказал, что все равно даст мне пинком под зад.

— Помиритесь, — пытаюсь быть немного вежливым.