Ты мой закат, ты мой рассвет

Сколько в моей жизни было женщин, рядом с которыми я был бы самим собой, не растрачивал эмоции и просто брал бы от них все, что нужно, давая взамен только то, что ничего не стоит — шмотки, тряпки, подарки? Много. Я жил бы с ними как у бога за пазухой, потому что по какой–то не очень понятной даже самому себе причине им было со мной хорошо. Ни одна женщина не уходила от меня сама.

Я захожу в свой дом на холме, закрываю дверь и не очень хочу включать свет. Не хочу я так, чтобы было просто тупо и спокойно. Хочу, чтобы тянуло домой после работы.

Чтобы в доме пахло каким–то очередным кулинарным шедевром. Усмехаюсь, вспоминая, как Йени решила испечь рогалики, а я так увлекся ее «вдохновением», что в итоге вся посуда оказалась на полу, а в доме еще сутки пахло подгоревшей сдобой.

Когда все просто и понятно — это хорошо. Но тухло.

Сигнал телефона напоминает, что обещал позвонить Очкарику сразу, как доберусь до дома. Расстались пару часов назад, а как будто и не виделись.

Прижимаю телефон к уху и слышу на том конце связи тревожную чехарду слов:

— Ты уже долетел? Пожалуйста, скажи, что все хорошо!

— Да, малыш, только переступил порог.

Она сипло выдыхает и, как обычно, долго извиняется, что волнуется за меня и обременяет своими тревогами.

Ей даже в голову не приходит, что мне, каким бы сухарем я ни был, приятны ее забота и беспокойство. И весь этот проклятый месяц мне очень всего этого не хватало.

Даже чертового запаха подгоревших рогаликов.

— Говорят, у вас там снег выпал до колен, — немного расслабившись, говорит в трубку Очкарик.

— Да ну его на хрен, — ворчу я, вспоминая, что так и не разобрался с воротами, которые рабочие — хер им в задницу! — поставили черте как, и теперь у меня там какая–то яма, в которой так намерзло, что сегодняшнюю попытку войти в дом можно смелой считать кардиоразминкой. — Завтра бы выехать без приключений.

— Может, лучше на такси? — снова волнуется Очкарик.

— Вот что случается, когда жена не держится дома, — делаю вид, что ворчу. — Забыла, что у меня тут горка? А она сейчас еще и замерзла, и сегодня такси на нее просто не заехало.

— А ты… аккуратно завтра съедешь и заедешь?

— Конечно, малыш, у старого американского «ведерка», может, и не товарный вид, но зато полный привод. Кстати, как и у твоего «Порше».

Почему–то вспоминаю, как в порыве хороших чувств говорил, что собираюсь брать «Мини» и что ей надо бы сдать на права, чтобы ездить к родителям.

Ну да, «Мини». Против полноприводного «Порше».