Ты мой закат, ты мой рассвет

— Это просто машина, Антон, — извиняется Йени. — Она ничего не означает и ничего не меняет. Мои родители — это мои родители. Они кое–что сделали для меня, но мне ничего не нужно. Хочешь, оставлю ее в Москве?

— Малыш, мне по фигу. Но если мы живем за городом и у тебя есть транспорт, чтобы нормально кататься куда и когда захочется — смысл им не пользоваться?

Кажется, она с облегчением выдыхает.

Вроде как меня должны беспокоить то, что из нас двоих она оказалась в… как это получше выразиться… «Более стабильном финансовом положении».

— Кстати, женщина, — чтобы перевести разговор подальше от этой темы вспоминаю, за чем заставал ее два утра подряд, — ты села писать книгу?

— «Села писать» — это ты очень громко сейчас сказал, — неуверенно посмеивается она.

— Даже не знаю, что ты теперь будешь делать, писательница, потому что я забрал их с собой.

— Выпрашивать их хотя бы на фото? — У нее такой вздох, что ход мыслей угадать нетрудно.

Может, это и грязные приемы, но я не обещал сидеть и молча ждать, когда она наведет дисциплину в своем инсектарии.

— Рассказывай, что ты там так энергично строчила на ноуте? Если бы я тебя так не любил, то с особой жестокостью избил бы подушкой.

Это не то «люблю», которое она бы хотела услышать.

Это «люблю» для человека, который даже на расстоянии вызывает у меня улыбку. И с которым могу разговаривать, о чем угодно и когда угодно, которому могу рассказать обо всем и не услышать в ответ: «Да что ты жалуешься, у тебя новый айфон и машина, хули выебываешься?»

— Ну… я пока не очень хорошо вижу сюжет, но демон там просто язва и зараза, и любитель портить жизнь тем, кто расслабился и забыл о старых долгах.

— Весь в меня, — хмыкаю я, стаскиваю ботинки, включаю свет и выдыхаю. Что ж, по крайней мере мы все равно вместе.

Глава двенадцатая: Антон

Я люблю пятницы за то. что они имеют свойство превращаться в субботу уже во второй половине дня.