Ты мой закат, ты мой рассвет

И до сих пор погано от ее слов: «Не хочу ничего знать о тех, с кем ты проводишь время…»

Но она правда думает, что мы теперь будем вот так… каждый со своим «СПА» на стороне?

— Наверное, этот разговор не к месту… — Очкарик проводит пальцем по дужке ручки своей чашки, вздыхает, словно мысленно настраиваясь.

Выдаст очередную порцию херни?

— Говори уже. трусиха, — бросаю взгляд на часы, потом на снегопад за окном. Валит так, что, если опоздаю на работу, ни у кого язык не повернется устроить мне выговор.

И просто не хочу оставлять ее одну.

Может, поехать в больницу? Порез вроде не очень глубокий, но хер его знает.

— Дело в том, что… — Снова вздох. — У бабушки День рождения тридцатого. И у нашей семьи что–то вроде традиции: чья–то семья принимает всю родню на несколько дней. Начинаем с бабули, а потом уже елка, салют, шампанское.

— Я уже понял, что у вас семейные традиции как в Домострое, — говорю в ответ и, когда Очкарик делает круглые глаза, быстро уточняю: — Это шутка, малыш. Просто шутка.

Мне нравится, как у вас все организовано.

Хотя, положа руку на сердце, я никогда не страдал от того, что в моей семье все праздники проходили в ультра–узком кругу: мать, отец, я. Все.

— Бабушка хотела бы… — Йени, наконец, собирает все недостающие силы и на одном дыхании выдает: — Она предложила в этом году провести встречу семьи у нас, чтобы познакомить тебя со всеми ветками семейного дерева Воскресенских. И еще… Их… довольно много. Так что, если ты согласишься, мы можем встретить Новый год… в моей квартире.

Той, что принадлежит мне.

Она как будто признается в преступлении с отягощающими.

Даже жаль ее разочаровывать.

Я допиваю кофе, даю себе минуту на раздумья и встаю за еще одной порцией. После бессонной ночи и встряски башка заведется только после термоядерной дозы.

Пока кофемашина шипит и готовит вторую порцию, Йени терпеливо ждет мой ответ.

— Значит так, Богатенькая Буратинка, — говорю, поворачиваясь. Неаккуратно обжигаю губы горячим кофе, ругаюсь себе под нос и на мгновение лицо малышки расслабляется.

— Ни в какой твоей квартире Новый год встречать мы не будем. И, прости, но мне на хер не нужен весь выводок твоей родни под бой курантов. Считай, что я мудак, не уважающий семейные ценности, но я с большим удовольствием проведу праздники в кругу другой семьи — нашей. Но в общем, ничего не имею против, если твоя бабушка приедет, скажем, на Рождество. Можем провести его семьями: мои родители, твои родители, мы и бабушка.