Ты мой закат, ты мой рассвет

— Ты серьезно?! Женился? Правда?

Она говорит слишком громко, а музыка в кафе играет тихо, так что вопрос становится достоянием всех соседних столов. Пара пожилых женщин справа поворачивают головы в нашу сторону, парень слева смотрит с сочувствием.

Очкарик поджимает губы.

Ей вот ни хрена не идут эти очки.

Выглядит в них какой–то слишком холодной, вылизанной, как те модные инстаграмщицы, которые в погоне за модой напяливают на себя всякий трэш.

— Правда женился, — говорю Анжеле, но продолжаю смотреть на Очкарика.

— Не верю, — качает головой Анжела, снова тянется за бокалом, делает основательный глоток и забрасывает ногу на ногу, глядя на меня с видом благодетельницы, готовой добавить красок в серую скучную жизнь женатика. — Ты же зарекался, нет?

— Что ты хочешь услышать? Есть в жизни вещи, которые случаются — и все: то ли жопа, то ли счастье.

— У меня… — Я не заканчиваю фразу, потому что «клоун» моей жены как раз перегоняется через стол и протягивает к ней руку.

Она резко отшатывается. С моей стороны даже кажется, что упадет на спину вместе со стулом. Вместо этого Йени встает, что–то тараторит и, чуть не с мясом срывая с вешалки шубу, несется к двери.

Колокольчик над закрывшейся за ней дверью печально всхлипывает.

На автомате поворачиваюсь к смотровому окну–витрине: проносится мимо, даже не додумавшись нормально одеться. Шуба наброшена на плечи и хоть метель уже утихла, снег валит — будь здоров.

Все, на хуй, хватит.

— Прости, Анжел, — оставляю на столе пару крупных купюр — ей хватит и на такси. — Мне нужно бежать.

— Что? — озадачено морщится она, но объяснять нет времени. Я задолбался быть мужем без жены.

Если она все еще хочет развод — пусть скажет об этом мне в глаза.

Я надеваю куртку на ходу, задираю воротник и быстрым шагом иду за тонкой фигурой Очкарика, которую вот–вот «съест» снег.

Теперь хорошо видно, как сильно ее шатает, хотя взгляд был трезвым и ясным. Снова волнуется? Снова от чего–то убегает? Вернуться бы и оторвать клоуну его клешни.

Йени собирается повернуть за угол, но как–то неловко ставит ногу, взмахивает руками, чтобы сохранить равновесие, но все равно спотыкается и падает на колени в притоптанный снег. Не издает ни звука, даже не пытается встать.

Такая маленькая и беспомощная.

В последний момент запрещаю себе сразу помочь ей встать. До сих пор помню, как отгораживалась от меня руками и просила не подходить.