Ты мой закат, ты мой рассвет

— Ты точно не можешь задержаться на выходные? — спрашивает коллега, и я снова переключаю на нее внимание.

Ее зовут Анжела, ей тридцать четыре, она давно в разводе и с таким рабочим графиком, что, готов поспорить, секс ловит только от случая к случаю. Возможно, у нее даже есть кто–то постоянный — не интересовался, мне эта информация ни к чему.

Анжела со мной флиртует: открыто, без ужимок, в лоб. А мне как–то… вообще никак.

— Точно не могу, Анжел, сорян, — нарочно корчу слегка лихой и придурковатый вид.

— Нуууу… — выжидает Анжела, пока перед нами ставят заказ и официант наполнит ее бокал.

Сразу тянется к нему, выразительно салютует мне навстречу. — Тогда хотя бы за сегодняшний вечер. Сто лет не проводила его в компании интересного мужчины.

Это уже откровенная лесть, попытка словить на дурака, словно я какой–то павлин. По работе я точно не сделал ничего «интересного» в том самом смысле слова, а сейчас так вообще откровенно прикидываюсь дурачком, который не поймет, что его клеят, даже если об этом скажут по всем центральным каналам.

Очкарик смотрит в нашу сторону как раз в тот момент, когда я отвечаю на тост немного приподнятым стаканом.

Приоткрывает губы. Неестественно распрямляет спину. Вижу, что злится: у нее в такие моменты почему–то всегда краснеют только скулы, и глаза блестят, как у лихорадочной.

Блядь, театр абсурда.

Я ведь представлял, как мы встретимся. Не то, чтобы часто, но точно думал об этом. И тогда в моей голове была совершенно банальная картина: кто–то позвонит кому–то, мы обменяемся какими–то вопросами, я пошучу, она засмеется — и вопрос о том, что нам пора что–то решать, возникнет сам собой.

Все должно было быть просто и понятно, как и было до того, как у моего очкарика в приданом оказался целый старый шкаф с двойным дном.

Но что делать сейчас, когда мы друг от друга — практически через стол?

Делать вид, что мне все равно? Ждать, что она подаст хоть какой–то сигнал, что рада меня видеть? Сидеть и смотреть, как наслаждается компанией херово воспитанного клоуна, которому мама и папа не вдолбили в голову, что за разглядывание незнакомых людей слишком долго и слишком пристально может случиться сломанный нос?

— Антон, слушай… — Анжела удивленно ставит бокал на стол, тянется ко мне и хватает за руку.

Ковыряет длинным острым ногтем обручальное кольцо. У нас с Очкариком они из белого золота с черным «экватором» вставки. Ничего крутого, ничего пафосного. Это ведь просто кольца.