Медленно отодвигается, выворачивается из объятий, отползает в сторону. Действует осторожно. Крадучись. Боится меня разбудить. Ха. Забавная. Реально верит, я могу заснуть рядом с ней.
- Куда? - спрашиваю и за попу прихватываю, возвращаю девчонку обратно, притягиваю вплотную к себе.
- Хочу в душ.
- Вместе пойдем.
- Уверен, что это хорошая идея? - брови гнет.
- А почему нет?
- Ну если мы отправимся туда вдвоем, то вряд ли вообще дойдем до купания, - глазами сверкает, прищуривается: - Или это и есть твой план?
- У меня только один план - никуда тебя не отпускать.
Заваливаю ее на спину, подминаю под себя, сгребаю в кольце рук. Аж пальцы от нетерпения подрагивают. Губы печет. Так сильно тянет приложиться к гладкой разгоряченной коже. И я не отказываю себе в этом удовольствии.
Прижимаюсь ртом к ее щекам, прочерчиваю путь вниз, от скул до ключиц, по тонкой, напряженно выгнутой шее. Ловлю встрепенувшийся пульс. Ловлю каждый удар, малейшее биение. Жадно. Голодно. Еще, еще. До одури желаю пробовать.
Моя девочка.
Женщина. Богиня. Нереально перестать ее трогать. Оторваться нельзя. Самое вкусное на свете лакомство. Вероника.
- Ай, щекотно! - восклицает она. - Ты колючий.
Смеется. Запускает пальцы в мои волосы, привлекает ближе. Вроде совсем простой жест, а пробивает электрическими разрядами.
Я трусь щетиной о ее шею. Ощущаю трепет. Слышу прерывистое дыхание. Впитываю жар кожи. Я, наконец, понимаю, что значит «счастье». Настоящее. Такое, от которого напрочь перехватывает дыхание.
Пью ее. Пью.
Не могу остановиться. Не хочу. Да и зачем?
- Я тебя защекочу, - заговорщически подмигиваю.
Прохожусь губами по судорожно вздымающейся груди, втягиваю в рот соски, выписываю языком узоры. На ребрах и между ребрами. На животе. Двигаюсь ниже. По бедрам, по икрам. Оставляю печати под коленями. Выжигаю свои метки на щиколотках.
Я прижимаю ее стопы к свои щекам. Заставляю задергаться. Задрожать.
Девчонка вскрикивает. Вырывается.
-Тимур! - выпаливает. - Ну хватит. Хватит...
Такая она мне нравится еще сильнее.
Свободная. Игривая. Как будто камень огранили. Теперь драгоценность сияет гораздо ярче. Ослепляет. Обесточивает.
А потом что-то меняется. Резко. Бесповоротно.
Я прямо чувствую, как Ника вдруг мрачнеет и напрягается. Глаза сияют, губы улыбаются, из горла по-прежнему вырывается смех, но прежнего задора нет. И вообще все становится иначе. Лицо накрывает тень. Черты прорезаются четче.
- Что такое?
Я перемещаюсь выше и нависаю над ней.
- Выкладывай.
