Онлайн-библиотека книг
Вместе с облегчением пришло какое-то странное отупение. Отерев рот, я вернулась за стол и велела мужу:
– Договорим, а потом собирай вещи и проваливай.
Гуляев словно бы сомневался перед тем, как устроиться за нашим местом переговоров. Всё же приняв решение остаться на ногах, он отошёл в сторону и, сложив руки на груди, сказал:
– Ты точно хочешь настолько сильно ранить себя нашим разговором?
Я аж поперхнулась теми вопросами, которые роились в голове. Ранить себя? Он так это называл? Знал же, что я изведусь от миллиарда мыслей, если он ничего не скажет и просто уйдёт.
– Расскажи всё с самого начала, – прохрипела я в ответ.
Кашлянув, Гуляев нехотя начал своё повествование:
– Как я уже говорил, я увидел Динару и она меня чертовски зацепила. Мы с тобой тогда только поженились, я не понимал, что это – когда вот так влюбляешься в женщину до чёртиков перед глазами и это не твоя жена. Какое-то время боролся с чувствами, потом стал добиваться Дину. Ей тогда было девятнадцать, Ильнур Закирович уже подыскивал ей мужа.
"Перед мысленным взором всплыл образ Динары. Она была очень колоритной особой. Красивой её было не назвать, но притягательной эта девушка была уж точно. Её мать была русской, от неё Дине достались светлые волосы, которые Хасанова выкрашивала в пепельный цвет. А вот глаза были карими, почти чёрными. Сейчас, когда я думала об этой девушке с совсем другой «колокольни», я и смотрела на неё иначе.
– Тот её послушал, наш роман продолжался около двух лет, когда Динка поставила меня перед выбором. Я ухожу от тебя, мы женимся и она рожает ребёнка. У неё была идея фикс – родить мне сына, – усмехнулся Макс.
– Почему не ушёл от меня? – сдавленно потребовала я ответа от мужа.
Меня волновало только это – почему? Почему он жил двойной жизнью? Я самая обычная ведь… Да, яркая внешность, рыжие волосы, на которые засматриваются мужчины, зелёно-голубые глаза. Но таких, как я, миллионы.
– Я любил тебя, Варь… – шёпотом ответил Гуляев. – Тебе сейчас в это не верится, но я действительно тебя любил. И жил бы и дальше двойной жизнью, если бы не понял не так давно, что всё. Не люблю, не хочу… Не могу!
Последние два слова он едва ли не выкрикнул.
