Ты предназначена мне

— Я буду делать то, что хочу, — впилась в его руку. Он перехватил мою кисть и всё так же молча потащил меня ещё дальше – к находящейся рядом боковой калитке.

— Пусти ты меня! – когда мы были уже возле забора, выкрикнула, уже не контролируя себя. – Я не твоя, понял?! Не твоя, Рус! Я… Я вообще замуж выхожу!

Он резко развернулся ко мне. Снова мы оказались слишком близко. Так близко, что я чувствовала его дыхание. Отступила на полшага и наткнулась на тёплый каменный заборчик.

— Я замуж выхожу, Руслан, — повторила уже сипло.

— И за кого же ты выходишь замуж? – он спросил это без издёвки. Очень серьёзно и очень тихо, с угрозой.

Я сглотнула. Отступила ещё на полшага.

— За Бориса. Знаешь, Рус… В отличие от тебя он не бросается пустыми обещаниями. Он…

— Ты не выйдешь замуж за Бориса, — оборвал он меня. Я приоткрыла губы, собираясь возразить, но этого сделать он мне не дал. Стремительный шаг, ворот платья в его пальцах и тихое, ещё более угрожающее: — Ты не выйдешь замуж за Бориса, Ева, — взгляд его скользнул по моему лицу.

Едва дыша, я глянула в том же направлении. Церковь. Маленькая церквушка… Именно на неё он и смотрел: как смотрел в последнее время на меня – тяжёлым, наполненным решительностью взглядом.

— И что дальше? – сквозь зубы спросила я, когда мы остановились возле входа в церквушку.

Только что Руслан, не говоря ни слова, протащил меня по всей улице. Если бы не гуляния, внимания мы бы привлекли куда больше, сейчас же на нас таращились разве что козы и дворовые кошки.

После недавно прошедшего венчания всё вокруг было усыпано рисом и цветочными лепестками, вход церкви украшали сплетённые местными девушками венки и небольшие, обвязанные лентами букеты полевых цветов.

— Никто, говоришь? – Руслан был всё так же зол.

Я недоверчиво усмехнулась. Если поначалу мне было даже интересно, как далеко он способен зайти, сейчас стало не по себе. Потому что я вдруг поняла – он не шутит.

— Я не выйду за тебя, — возразила вроде бы уверенно, только внутри всё так и сжималось от странного предчувствия, возникшего ещё утром. Тогда слабое, сейчас оно стремительно нарастало. – Рус…

— Когда я говорил тебе, что ты предназначена мне, Ева, — теперь он говорил негромко, вроде бы спокойно. Однако самой мне спокойствия это не добавляло, а как раз наоборот, — я не шутил.

В висках зашумело, из груди вырвался сдавленный, нервный смешок.