Ты предназначена мне

В последний раз я посмотрела на величественный и спокойный в своём бесстрастии маяк, дающий надежду пробирающимся сквозь шторм кораблям, на беснующее море. Сделай это, Синичка. Только бы не напрасно…

— Она… — задать вопрос я не смогла.

— Не скажу, что она в порядке, — теперь на губах Руса появилось нечто схожее с кривой, едва различимой усмешкой. И опять волна. Третья, разбившая последние границы моей выдержки. – Но могло быть куда хуже.

—  Она… — голос дрожал так сильно, что казался мне совсем чужим. – Она жива? Синичка… она…

С какой силой сжала руку Руса, я поняла не сразу.

Только когда пальцы начало сводить, заставила себя отпустить его. На лице его не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня, как и раньше – прямо, не в глаза – в душу. Крупная капля, прокатившись по щеке. Кляксой упала на наши руки, за ней ещё одна. Василиса…

— Не знаю, как она сделала это, — Рус отпустил мою руку. Поднялся и отошёл к двери. Перестав чувствовать его, я замёрзла. Как будто кожи опять касался только холодный дождь, как будто под ногами была мокрая скользкая палуба, а ветер путался в волосах и отяжелевшем подоле бального платья.

Отворив дверь, Руслан приказал кому-то принести горячий чай и липовый мёд. Немного подумав, сделал свет ярче. До того тускло мерцающий, он заставил меня зажмуриться.

— Выключить? – тут же спросил Рус, но я отрицательно кивнула.

Кое-как подтянула к себе ноги. Мысль о том, что Василиса смогла добраться до берега, подействовала на меня, как доза обезболивающего. И пусть я знала, что это ненадолго, сейчас я чувствовала нечто отдалённо напоминающее счастье.

Счастье с привкусом крови и моей собственной потери.

— Когда Дмитрий принёс мне твои бусы… — Руслан шумно выдохнул. – Ева…

Я спустила ноги с постели. Упёрлась рукой в край кровати, борясь с дурнотой, с головокружением. Наткнулась на предупреждающий взгляд Руса. Коснувшись лба, убрала волосы. Как бы ни хотелось мне подняться, сделать этого я всё-таки не решилась.

— Прости, — голос мой звучал тихо.

За дверью послышались и снова стихли, погружая нас в тишину, отзвуки чужого разговора. – Прости, Руслан, — не пытаясь скрыть глаз. – Если бы я не вышла из театра…

— Никто не знает, что было бы тогда, — отрезал он. – Ты всего лишь средство достижения цели.

— Из-за меня погибли твои люди, — возразила, хотя и понимала, что в определённой степени он прав.

В этой игре я – орудие, средство достижения цели, оказавшееся более доступным, чем все другие. Марионетка.