Ты предназначена мне

— Спасибо, Василиса, — дождавшись, пока она, выпрямившись, опустит поднос, выговорил Борис и обратился ко мне: — Василиса замечательно печёт. Советую тебе попробовать её бисквиты. Никогда не был любителем сладкого, но у этой девочки золотые руки.

«Эта девочка» слегка смутилась.

— Глянула на него из-под густых ресниц. Волосы её, теперь доходящие только до поясницы, были распущены и убраны по бокам маленькими, усыпанными камнями заколками.

— Можешь идти, — отпустил её Акулевский.

— Решил оставить её себе? – послушавшись совета, я взял ещё тёплый бисквит.

Голода я не чувствовал вот уже несколько дней. Всё то же животное желание найти того, кто оставил на теле моего Зверёныша уродливые лиловые следы, из-за кого подол её платья обагрила кровь моего ребёнка, гнало вперёд, затмевая всё остальное. Но аромат выпечки был хорош. Слишком хорош для того, чтобы игнорировать его.

— За ней скоро приедут, — Акулевский вернулся за столик.

Взял чашку с налитым чаем, добавил немного сливок. Откусил печенье и, положив его на блюдце рядом с собой, посмотрел на часы.

Девчонка появилась буквально через пару секунд. Испуганной она не выглядела, хотя была явно напряжена.

— Что-то не так? – осторожно спросила она.

— Всё в порядке. Но, будь добра, принеси ещё одну чашку.

— Улитки с ветчиной и шпинатом уже готовы, — она задержалась на пороге. – Принести их? Вы просили, чтобы они были готовы к одиннадцати.

— Да. Нашего гостя ещё нет, но, думаю, Руслану твои улитки тоже придутся по душе.

— Дикий? – спросил я, откусывая кусок от бисквита. Свежий, он буквально таял во рту. Чёрт подери! Как бы там ни было, а девочек в пансионате Акулевского готовили на славу. Вспомнилось пожаренное Евой на крохотной плите в автодоме мясо, её гренки… Простые, сладкие, пропитанные молоком и запахом ванили, они были, наверное, самым лучшим из того, что я пробовал за всю свою жизнь. Только дело было не в мастерстве.

К моменту, когда Борис, без приглашения заявившись ко мне в особняк, выложил факты о происходящем в порту, я уже и сам стал понимать, что в Грате появились люди, решившие наладить своё дело. Прибыльное и откровенно нелегальное. Акулевский только подтвердил это. Было известно мне уже и то, что именно ему принадлежал пансионат, откуда сбежала Ева.

— Убирайся к чёрту, Акулевский, — выйдя тогда к нему, процедил я.