Ты предназначена мне

– Я давно выросла, Борис, — поднялась и тут же ощутила, как снова потихоньку закружилась голова, но не показала этого. Сделала несколько шагов к Борису. – Не нужно пытаться беречь меня. Я приехала не за этим.

— За ответами, — не вопрос, утверждение.

— За ответами, — ещё один шаг. – И я хочу получить их, какими бы они ни были.

В этот самый момент она как никогда напоминала мне Эдуарда, с той лишь разницей, что черты её лица были смягчены женственностью. В остальном же… Тот же вызов в тёмных глазах, те же точёные высокие скулы.

Даже губы она поджимала так же, как её отец. Она действительно выросла. Только я всё ещё хорошо помнил, как увидел её впервые лежащей в отдельной палате неонатологического отделения частной клиники. В тот день, глядя на неё, опутанную множеством трубочек, я представить себе не мог, что спустя почти девятнадцать лет она будет стоять вот так напротив меня и ждать. Ждать, чёрт возьми, ответы на вопросы, задавать которые ей, возможно, действительно не стоило.

— По большому счёту, — я взял её за руку и повёл к ступенькам, — то, что сейчас происходит в Грате и убийство твоих родителей – звенья одной цепи.

Сути она не уловила, но вряд ли стоило её за это винить. Повзрослевшая, она всё ещё была всего лишь девчонкой. Я помнил себя в восемнадцать – море амбиций и максимализма при совершенном незнании того, как этим пользоваться. Возраст, когда кажется, что ты можешь всё в то время, когда это совсем не так.

— Я не понимаю тебя, — мы сошли со ступеней.

Я хмыкнул. В свои восемнадцать я, вероятно, не сумел бы признаться в этом. Потому что, чтобы признаться в собственном незнании или неумении, нужна определённая смелость и мудрость.

— Как тебе известно, отец твой был видным политиком, — продолжил, ведя её в сад, в тень деревьев, где и сам любил прогуливаться, когда представлялась такая возможность. – Он хотел изменить многое. Вероятно, на тот момент даже больше, чем следовало бы.

— Всё равно не понимаю, — качнула она головой, и солнце заиграло в её густых тёмных волосах.

— Эдуард занимался разработкой законопроекта об ужесточении мер контроля и наказания за вовлечение несовершеннолетних в сферу оказания интимных услуг. Проще говоря, девочка, твой отец хотел пересажать торговцев детством. А ты сама должна понимать, какие это деньги. Это грязный бизнес. Грязный и очень прибыльный.

Она шла рядом молча.