Ты предназначена мне

Слушала меня, не перебивая, как будто в момент этот её собственные мысли тесно переплетались с моими словами, и она не спешила переходить к самой сути, боясь упустить нечто важное, скрытое между слов. При всей её импульсивности, это всегда было её отличительной чертой – умение слушать тогда, когда это действительно имеет значимость. Нередко воспитательницы из пансионата жаловались мне на то, что она недостаточно усидчива, порой даже легкомысленна в отношении к занятиям. Но я всегда замечал, как, стоило нам заговорить о том, что было ей интересно, она становилась до предела собранной.

— Мой дядя, как понимаю, находился по ту сторону баррикад? – наконец спросила она.

Мы оказались в тенистой прохладе растущих на территории сосен, и нас окружил запах нагретой солнцем хвои. Под ноги мне попалась старая шишка, хруст ветки прозвучал одновременно с начавшей счёт чьей-то жизни кукушки. Ненадолго я задумался над её вопросом.

— Можно сказать и так, — всё-таки проговорил я. – Если кто-то и может сказать тебе это наверняка, то только твоя сестра и её муж.

При том, что изначально он имел всё то же, что и его брат, он выбрал другой путь, приведший его в конечном итоге туда, где ему было самое место – на дальний участок кладбища. О том, чтобы похоронить ублюдка рядом с родителями, старшая дочь Белецких не то что не думала, а… Губы мои дрогнули в мрачной усмешке.

— Я поверить не могу, — Ева остановилась. Убрала за ухо прядь волос, нервно отдёрнула руку. – Борис… — ладонь её дёрнулась. На мгновение она прикрыла глаза, мотнула головой и втянула воздух сквозь сжатые зубы. Когда она посмотрела на меня, взгляд её уже не был наполнен вызовом. Скорее тихой ненавистью, яростью и чем-то болезненным. – Это всё так… — снова качнула головой. – Но как я оказалась у тебя? – невесёлая усмешка.

Не договорив, она умолкла в ожидании продолжения. На стволе за её спиной выступила капля смолы, и я задержался на ней взглядом, мысленно переносясь в прошлое, кажущееся до этого дня практически стёртым. Практически. Потому что, стоило мне заглянуть внутрь себя, оно предстало передо мной, пусть даже довольно поблёкшее, но всё ещё достаточно чёткое, чтобы перенестись в него.