Ты теперь моя

Грудь прошивает всполохами горячих эмоций. Сердце разгоняется, готовое сорваться с венозных канатов. А я всё смотрю на порозовевшую от растерянности и волнения Юлю и пытаюсь понять, как всё это исправить.

— Но есть проблемы. Надо сейчас получить кое-какую медикаментозную поддержку и…

Мысль о том, что нечто неправильное происходит в теле моей Юльки, раздирает меня на куски. Хочу взять ее на руки и унести прочь из этой ебаной богадельни. Защитить. Спрятать. Укрыть от всех и вся.

Но, увы, это не решит проблему.

Она внутри нее.

Казню себя сотню тысяч раз подряд. Этого не должно было произойти. Мне нужно было быть осторожнее, не полагаться только на таблетки. Я же понимал, что они не дают полной гарантии. Обязан был предопределить риски. Обязан."

"— Юленька, вы не волнуйтесь. Ситуация не критическая. Нужно будет полежать недельку, покапаться, понаблюдаться… Вам у нас понравится. Обещаю.

Что-то внутри меня ломается.

Я взрослый мужчина. Я огромный перекачанный мудак, который способен к ебаной матери вырубить одним ударом практически любого.

Но эта новость, эта проблема, запускает в моей груди огромный скоростной пропеллер. Его лопасти перебивают все — жизненно важные органы и артерии, мышцы и кости. Они задевает душу.

— Как это можно остановить? — прочищая горло, охрипшим голосом обращаюсь непосредственно к доктору. — С минимальными рисками. И, естественно, безболезненно.

Не хочу, чтобы ей было больно. Не хочу, чтобы это происходило с ней. Не хочу.

Но Юля, очевидно, по-другому воспринимает ситуацию.

Вскакивает с кушетки.

— Что? О чем ты, Рома? Ты… Ты… Я не стану делать аборт!

Безусловно, я понимаю, она находится в шоке, ей страшно и, мать вашу, вероятно, больно. Ею руководят эмоции, а не трезвое мышление.

Ладно… Нормально…

Я, как обычно, буду тем, кто примет решение и возьмет на себя за него ответственность.

— Давайте все же пройдем в палату, — встревает докторша, прежде чем я нахожу нужные слова, чтобы ответить. — Там вы сможете поговорить спокойно.

Но спокойно, конечно же, не получается.

Едва дверь закрывается, отсекая нас от реальности, мы будто в какую-то топь проваливаемся. Юля сходу кричит:

— Как ты можешь?

Ловлю ее руками. Придерживаю за плечи. Очень осторожно касаюсь, только теперь понимая, что должен был делать так изначально.

— Послушай меня, — стараюсь сохранять остатки контроля. — Мы этого не планировали. Это не должно было произойти. Это ошибка.

— Ошибка? Ты… Ты… У меня слов нет! Это же ребенок.