Ты теперь моя

Наш ребенок!

Ничего с таким настроем не получится. Не способна она сейчас слушать. Нужно, чтобы остыла и пришла в относительное равновесие.

— В тебе кричат эмоции, Юля. Отложим разговор.

— Да, кричат. Кричат! И я не собираюсь их затыкать. Нет! Я, конечно, тоже не хотела и не планировала… Но, если это случилось… — нутро сворачивает при виде тонких ручейков слез, сбегающих по ее щекам. — Как ты можешь предлагать его убить? — произносит очень тихо с той самой дрожью в голосе, которая, мать вашу, хлещет меня по спине кнутом.

Сцепляя зубы, выдерживаю полный боли и порицания взгляд. Медленно перевожу дыхание.

— Я сейчас оставлю тебя, — сообщаю ровным тихим голосом, вызывая у нее инстинктивное желание прислушаться. — Остынь. Подумай. Вечером заеду, продолжим разговор.

— Мое мнение не изменится, — заявляет с вызывающей уверенностью.

Я не собираюсь поддаваться на эти провокации. Нет. Мне нужно уйти.

— Потом, Юля. Сейчас ложись. Отдыхай, — подталкиваю ее к кровати. — Ты Тоне позвони. Скажи, что собрать.

Я Макара отправлю.

Прощаясь, по привычке хочу коснуться губами ее виска, но она дергает головой в сторону и отворачивается к стене.

— Уходи.

— Постараюсь не слишком поздно вечером…

— Не стоит. Не утруждайся.

Сжимаю челюсти и кулаки.

— Я приеду. Слышишь меня? Не плачь.

Трогаю напоследок ладонью плечо. Оно будто окаменевшее, настолько Юлька напряжена.

— Костю за дверью оставлю. Так надо. Если что, зови его. Слышишь? — все так же молчит. — Юля?

— Слышу. Уходи.

Да, нужно уходить, а я как будто не могу.

Жду, что она оттает, скажет на прощание что-то ёмкое, в своей манере, отчего так часто клапаны в сердце срывает.

Но она молчит. Молчит. И это молчание хуже всего. Добивает.

Так и ухожу в тишине. С горьким осадком и молотящей грудную клетку тревогой.

Глава 39

В комнате с белым потолком,

с правом на надежду…

© Наутилус Помпилиус «Я хочу быть с тобой»

Юля

Я все еще не могу поверить. Всё мне кажется, что на пике очередной душевной боли сон прервется, и начнется обычный день.

После капельницы и приема назначенных Ириной Витальевной медпрепаратов физически чувствую себя значительно лучше. А все остальное… Грудь будто плитой придавило. Вдыхаю и выдыхаю, но легче никак не становится.

Лежу в тишине и бесцельно пялюсь в потолок. Неосознанно накрываю ладонью живот. Неужели это правда? Неужели внутри меня растет ребенок? Да, я сама еще не верю, но какие-то сумасшедшие инстинкты внутри меня стеной встают. Не отдам. Не позволю.