Ты теперь моя

А я вновь зависаю на нем взглядом. Пока он не обращает на меня свой. Тогда опускаю глаза и поспешно хватаюсь за чашку с чаем.

— И все же перестроился, — в голосе Ставницера слышна выразительная гордость.

Поднимаю взгляд, как раз когда Катерина Львовна подключается, рассказывая для меня:

— Рома очень часто был у нас дома. Я сама к нему прикипела.

— Он многому научился. Но так и не научился никому доверять, — с какой-то обидой дополняет Виктор Степанович.

— Кстати, да. Он ни разу не остался у нас на ночь! Мы ему доверяли, чтобы оставить у себя, он нам — нет, — смеется женщина.

— Он и сейчас никому не доверяет. А если говорит, что да, мол, доверяю — лукавит, преследуя свои цели.

Сауль не отрицает. Лишь слегка изгибает губы в скупой ухмылке.

— Ты почти круглосуточно промывал мне мозги, Виктор Степаныч. Иногда я тебя ненавидел. Чтобы быть справедливым, за правду. И за то, что не мог тебе втащить.

— И я промыл тебе мозги! — Ставницер разражается хохотом, а я ощущаю себя все более странно, даже как-то неловко.

— Хорошо, что с годами ты растерял запал. Сейчас чаще всего помалкиваешь.

— Сейчас я знаю, кто ты. Тебе больше не нужны мои слова.

Сауль опасался, что я буду вести себя неподобающим образом. На деле же оказалось, что если бы и захотела, не смогла бы. Получалось только сидеть и слушать. Мне не хотелось их перебивать. Не хотелось как-то обесценивать их мнение о Саульском.

Картинки, которые рисовало мое воображение во время ужина, плотно засели в голове. Не выходило собраться с мыслями и вернуться в реальность даже по дороге домой.

Я не могла придумать ни слова, чтобы как-то разрушить повисшую между мной и Саульским тишину. Смотрела в окно и без конца прокручивала полученную информацию. Как ни сопротивлялась, образ Сауля в моем восприятии претерпевал неизбежную трансформацию.

Глава 14

Нет неразрешимых проблем, есть неприятные решения.

© Эрик Берн

Сауль

— Пальцы бы этой падле перебить, чтобы больше неповадно было чужое трогать. Тварь галимая…

Заметив в гостиной Юлю, останавливаю Назара жестом.

Она нас слышит, но даже головы не поднимает. Отсылая ребят, подхожу к ней ближе. Всматриваюсь в бледное лицо.

— Чем занимаешься? — спрашиваю, потому как она, очевидно, не собирается на меня реагировать.

— Чай пью.

На деле только смотрит в зажатую между ладонями чашку.

— И как? Вкусно?

— Нормально, — вздох рваный, больше похож на всхлип.

— У меня нет времени, чтобы вытягивать из тебя информацию, Юля, — сажусь в кресло напротив.