Как раз в этот момент открывается дверь и маленький Флин обвиняюще на нас смотрит. Через мгновение он уходит.
– Черт! – ругается Марта. – Приготовься.
– К чему мне готовиться?
Опершись на косяк стеклянной двери, она улыбается:
– Он сейчас наябедничает Эрику, что мы здесь курим.
Я смеюсь. Наябедничает? Я вас умоляю, мы же взрослые люди!
Но я не успеваю досчитать до десяти, как снова распахивается дверь и мой дорогой немец, за которым следует его племянник, подходит к нам с устрашающим видом, а его голос не обещает ничего хорошего:
– Вы курили?
Марта не отвечает, а я киваю.
С чего бы это мне лгать? Эрик смотрит на мою руку. Кривится и забирает сигарету. Меня это злит, но я спокойным голосом шиплю:
– В последний раз ты делаешь то, что только что сделал.
Его ледяной взгляд пронизывает меня насквозь.
– В последний раз ты делаешь то, что только что сделала.
Вокруг нас сгустился воздух.
Испания против Германии. Это очень скверно!
Я не понимаю, почему он злится, но зато понимаю, что меня это возмущает.
Никто со мной так не обращается. Не думая ни секунды, беру со столика пачку сигарет и прикуриваю новую. Да ну тебя!
С отвисшей челюстью Эрик смотрит на меня. Марта и Флин наблюдают за нами. Через секунду Эрик снова забирает у меня сигарету и бросает ее в раковину. Ну уж нет. Этому не бывать. Беру следующую сигарету и опять прикуриваю. Он повторяет то же самое."
"– Да будет вам! Вы хотите перепортить весь мой запас сигарет? – возмущается Марта, забирая свою пачку.
– Дядя, Джуд сделала что-то плохое, – не успокаивается мальчик.
У меня сжимается сердце, услышав такой противный детский голос, но, поскольку Эрик и Марта ничего не отвечают, сердито на него смотрю:
– А почему ты ябедничаешь?
– Курить – это плохо, – говорит он.
– Флин, послушай. Ты ребенок и должен держать язык за зубами…
Эрик прерывает меня.
– Не веди себя с ним как с ребенком. Джуд, он просто сделал то, что должен был сделать.
– Он должен был наябедничать?
– Да, – уверенно отвечает он.
И затем, повернувшись к сестре, добавляет: – Мне кажется ужасным то, что ты куришь и побуждаешь курить Джуд. Она не курит.
Э, нет! Это не так. Я курю, когда выпью, и, не в силах промолчать, привлекаю его внимание и обиженно бормочу:
– Эрик, ты ошибаешься. Ты не знаешь, курю я или нет.
– Но я никогда не видел, чтобы ты курила, – угрюмо говорит он.
– Ты не видел, как я курю, только потому, что я не заядлая курильщица, – стараясь говорить спокойно, произношу я.
